Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Русские есть?

– Есть!

К нам подошли несколько человек.

– Покажите, где администрация лагеря раньше была.

– Вон то двухэтажное здание.

Мы подъехали, вошли в пустое здание. Удалов ходил по комнатам, явно чего-то выискивая. Я не задавал ему вопросов – в СМЕРШе не принято проявлять излишнее любопытство. Захочет – сам скажет.

Наконец Виктор нашел, что искал – комнату с картотекой. К нашему удивлению, она была цела – немцы даже не сожгли ее.

Удалов прошелся мимо стеллажей.

– Ага, вот и русский сектор.

Он вытащил наугад несколько карточек, показал мне.

На аккуратных картонных прямоугольниках четко, почти кал-

лиграфическим почерком, были написаны фамилия, имя, отчество узника, год и место рождения, где служил, когда взят в плен, и штамп внизу – «ликвидирован».

– Не, мне тут за неделю не разобраться – надо вывозить, – безнадежно махнул рукой старлей. – Едем к Сучкову, пусть грузовик дает и солдат для погрузки.

Выходя из здания, мы увидели в отдалении высокую кирпичную трубу.

– Наверное, крематорий, – предположил я.

– Это что еще такое? – вопросительно посмотрел он на меня.

– Печь, где трупы сжигают.

– Да ну! Пойдем, поглядим.

Мы прошли через ворота здания и попали в коридор с боковыми комнатами, в которых вдоль стены стояли длинные скамьи, а в углу высилась гора из одежды и обуви. Виктор показал мне рукой на детский сандалик. В соседней комнате мы увидели горку волос – черных, белых; косы, пряди, локоны в беспорядке лежали, как безмолвные свидетели сотворенного варварства; ими были заполнены и мешки, стоявшие у стены. Мы с ужасом выскочили в коридор.

В конце его, сразу за дверью, в стене мы увидели окошки. Я вспомнил из прочитанного в свое время: из них, под громкую музыку, заглушавшую предсмертные крики узников, не подозревавших о предстоящей участи, палачи расстреливали своих жертв.

Мы вошли в просторное помещение. Длинное кирпичное здание, увенчанное позади трубой, оказалось и в самом деле крематорием. Внутри мы насчитали до десятка печей, рядом лежали груды трупов изможденных донельзя людей. Повсюду стоял ужасный запах разлагающихся тел.

– Пошли отсюда, Удалов, смотреть на это просто невозможно.

– Да уж, мрачно здесь! – поежился старлей.

Обратно мы ехали молча. Я знал о сети концлагерей на оккупированной немцами земле, но воочию увидел это впервые. Зрелище было тягостное и жуткое одновременно."

"По приезде я поделился с офицерами СМЕРШа впечатлением от увиденного. На фронте мы привыкли к смертям, но то – фронт. А немецкий концлагерь – конвейер по хладнокровному умерщвлению людей: женщин, мужчин, детей, стариков.