Изгнание в рай

Ей ни в коем случае нельзя находиться здесь!

– Дочь, а ну, быстро вниз! – сурово велела я. – Пока у тебя приступ не начался!

– Мама, – снисходительно молвила дочь, – ну разве ты не понимаешь? Мы с тобой сейчас в сказке, и никакой астмы в ней быть не может.

Глупое маленькое упрямое создание! Я прежде никуда не тащила свою девочку силком, но сейчас – сделаю это!

Хитрюга будто почувствовала – отскочила от меня в глубь комнатухи. От прыжка из старого ковра взвился буквально столб пыли, и я простонала:

– Мариша! Пожалуйста!

– Какие все взрослые скучные, – презрительно молвила дочка. Топнула ножкой, заявила: – Никуда отсюда не уйду.

Повернулась ко мне спиной, распахнула платяной шкаф и ахнула от восторга:

– Мама! Ты только посмотри!

Пыльный шифоньер оказался забит нарядами.

Десятки платьев. На турнюрах, со шлейфами и пеною кружев. Нежных, девичьих цветов. И – детских размеров.

Дочка схватило одно – и тут же чихнула.

Я решительно вырвала яркую тряпку у нее из рук, рявкнула:

– Вниз!!!"

"Но Маришка упряма. Прежде чем исполнить приказ, сдернула с плечиков другой наряд, подбежала к порогу своего «дворца», сбросила платье на пол. И лишь потом начала спускаться.

Едва мы оказались в безопасном – без единой пылинки – холле, я потребовала:

– Как закрывается твой тайный ход?

– Элементарно, – снисходительно молвила восьмилетка. – Смотри.

Она подняла книгу Грина, поставила ее в пустую ячейку на полке, чуть надавила – и я рот от изумления разинула. Со скрипом, с каким в провинциальных театрах меняются декорации, ряды фолиантов поползли друг к дружке и плотно сомкнулись.

– Но я обязательно туда пойду еще раз, – заверила меня дочь.

Обняла, просительно потерлась щекой о мое предплечье:

– Мам, я разумная, понимаю: пыль, все дела. Но и ты меня пойми: я никогда в жизни не бывала во дворце. Специальном, для девочек. Давай туда затащим суперпылесос и все вымоем. Пожалуйста!

– Ладно. Там видно будет, – буркнула я.

И подняла с пола платье.

В полумраке комнаты-«дворца» оно мне показалось типичной карнавальной дешевкой. Однако сейчас я увидела шелковую подкладку, пену дорогих кружев. И даже камешки, которыми был отделан лиф, казались не стекляшками, но по меньшей мере гранатами и цирконами.

– Мам, мам, можно я примерю! – прыгала вокруг меня Маришка. – Оно такое красивое, просто вообще обалдеть!

И видно было по ее упрямому личику: не отстанет. А если я заикнусь, что нельзя надевать чужие вещи, – просто расплачется.

Ладно, попробуем рискнуть. Но прежде я велела Маришке как следует намочить одежную щетку. Вышла во двор, изо всех сил встряхнула платье. Выколотила его о перила, потом долго счищала с него пыль. Мимолетом увидела ярлычок: height 128. Точно на мою дочь.