Изгнание в рай

И снова в сердце стрельнула тревога. Раньше здесь жила девочка одного с Маришкой роста? Или эта странная, а скорее, даже страшная комната предназначена именно для моей дочери?

Ф-фу, что за бред? Кому и зачем надо строить для Маришки пыльный дворец?!

Конечно, это было чужое царство. И в отличие от дружелюбного дома – показалось оно мне отталкивающим, враждебным.

…Дочка хотела переодеться в своей комнате и явиться передо мной во всем великолепии, но я, сама не знаю почему, не позволила. Наблюдала, как неловко она натягивает роскошь бархата и кружев на худенькие плечи, воюет с корсетом.

Готовилась рассмеяться, сказать: «Снимай скорее эту безвкусицу!»

Однако, когда платье было надето, я застыла от изумления. Преображение дочери поразило. Только что была пичуга, угловатая и нескладная, но теперь передо мной стояла маленькая принцесса. Причем не девчонка – девушка. Платье каким-то хитрым образом имитировало грудь (хотя у Маришки ничего еще там нет, зачем потребовала купить ей купальник – непонятно). И талию подчеркивало – при том, что фигурка у моей дочери совсем пока плоская.

Мариша увидела себя в зеркале, запрыгала от восторга:

– Вау, мамочка! Только туфли… туфелек не хватает! Давай прямо сейчас в эту комнату слазим, пожалуйста! Там они найдутся, я знаю! Хрустальные, как у Золушки!

Любуется на себя – а сама побледнела, носик трет, дышит тяжело.

Конечно. Разве вычистишь одежной щеткой многолетнюю пыль?

– Мария! – приказала я. – Немедленно снимай свой наряд!

– Но я хочу туфли!

– Снимай, я сказала!

Получилось непривычно строго. Дочь взглянула опасливо, стала расшнуровывать корсет. По щеке скатилась слезинка.

– Я… я позвоню в управляющую компанию, спрошу, – пообещала я. – Может быть, нам разрешат сдать эти платья в химчистку… Тогда ты сможешь их поносить.

Маришка всхлипнула – и вот уже и на второй щеке слезка.

– Я… я хотела Митю в нем встретить, – прохныкала она. – А ты не разрешаешь! И туфелек нету-у!

И заревела. Пыль плюс слезы. Два самых для астматика опасных компонента.

– Миленькая моя, не расстраивайся, – начала я.

Но дочка взглянула зло. Отпрыгнула. Выкрикнула:

– Мама, ты злая! Злая!

И – будто Бог решил ее наказать за обидные слова – немедленно раскашлялась.

Все, доигрались.

Я подхватила дочку под руку, помогла дойти до дивана, распахнула окно, приказала:

– Дыши! Дыши глубже!

А сама кинулась за ингалятором на первый этаж.

Но добежать до сумочки, где он лежал, не успела. Увидела: из-под кухонной двери валит черный дым. Почему? Откуда?! Если работает «keep warm», температура просто не может подняться выше плюс тридцати пяти.

Я охнула, решительно ворвалась внутрь. Меня сразу обволокло серое марево, я закашлялась.