Изгнание беса (сборник)

И даже когда противотанковая базука, неведомым образом попавшая в здание магистрата, вдруг ударила оттуда, из окон третьего этажа, и пылающие лепестки жадно сомкнулись вокруг одной из машин, это уже ничего не могло изменить. Сразу три танка, как на параде, прочертив дулами воздух, выстрелили почти в упор – часовая башня магистрата надломилась у основания и еще в воздухе разделилась на три неравные части. Поднялся ватный столб дыма, и все кончилось.

Мы лежали носом в горячей пыли. Это очень неприятно – лежать носом в пыли. Я давился кашлем, словно продирали горло наждачной бумагой.

– Дело дрянь, – спокойно сказал Водак.

Толстый подбородок его расплющился о линолеум – так он прижимался.

Головная машина меж тем, продавливая гусеницами асфальт, описывала, не торопясь, круг по площади, как скорлупой, заваленной пластами известки. Оба пулемета ее методично выхаркивали в окна жесткий свинец.

Будто дезинфицировали.

Я распластывался, как газетный лист, за остатками подоконника. Позади что-то обрушилось, надрывно простонало железо. Круглый термостат с культурами “вечного хлеба” внутри, вывалился из упоров и покатился, перемалывая стеклянные бюксы.

С грохотом ударился о косяк.

– О, черт, – с досадой сказал Водак."

"Танк замер напротив задымленных казарм. Пламя бодро обгладывало вздыбленный скелет арматуры. Оттуда еще постреливали – редко и совершенно бессмысленно. Это была агония. Гарнизон кончился.

– Как ты считаешь, местные? – через некоторое время спросил я.

– Вряд ли, – ответил Водак. – У здешнего правительства нет танков.

Конечно. Я мог бы сообразить и сам. Год назад Совет безопасности принял постановление о демилитаризации страны пребывания.

Армия ликвидировалась, в распоряжении местных властей оставались лишь полицейские части. Целостность и суверенитет страны гарантировали Объединенные Нации. Значит, это были не местные экстремисты. Значит, это была заранее подготовленная интервенция. Регулярные воинские подразделения, обученные и оснащенные. Вероятно, сразу нескольких стран и почти наверняка с негласного одобрения какой-нибудь великой державы.

Тогда наше дело действительно дрянь.

На площади, как кнуты, хлопали одиночные выстрелы.

– Сволочи, раненых добивают, – Водак скривился.

Из пореза на рыхлой щеке выбежала струйка крови. Он демонстративно расстегнул кобуру. – Мое место там.

– Не дури, майор, – нервно сказал я. – Куда это ты пойдешь – с пистолетиком…

– Знаю, – очень спокойно ответил Водак и опять застегнул кобуру. – Но ты все-таки запомни, что я – намеревался. У тебя память хорошая? Вот и запомни. И когда спросят, расскажешь, что именно – намеревался. А если потребуется, дашь письменные объяснения.

Я с изумлением посмотрел на него.