Изгнание беса (сборник)

У него есть все данные, чтобы перейти в политическую режиссуру, стать по крайней мере соавтором разворачивающейся в стране напряженной драматургии.

Не без оснований полагает он, что справился бы с этой грандиозной задачей. И скорее всего, он прав, если рассматривать ситуацию в чисто интеллектуальном аспекте. Однако в том-то и состоит трагический парадокс: как раз те качества, которые являются сильными сторонами этого человека, и не позволяют ему перерасти роль скромного технического советника. Уже сама внешность Кармазанова является серьезным препятствием.

Перекрученность лицевых мышц бросается в глаза не одной Жанне. Это, по-видимому, какая-то анатомическая особенность: кожа, обтекая лицо, не сглаживает, а напротив подчеркивает рельеф мускулов, губа, подтянутая к крыльям носа губа, рождает не ласкающую улыбку, но высокомерие и неприязнь. Движения у него нервные, как правило, настораживающие собеседника, речь – слишком быстрая и провоцирующая желание возражать. Из-за этого сопротивление его аргументам чудовищное. И даже походка его – с подпрыгиванием, как у хромого кузнечика, заставляет людей оборачиваться ему вслед и пожимать плечами. Такая походка серьезный минус в среде, где внушительность и даже некоторая окаменелость культивируются еще с эпохи Политбюро.

Однако больше всего ему мешают глаза. Мучительно-темный расплав, как магма, светит сквозь веки. Температура взгляда непереносима для нормального человека. И каждый, кто сталкивается с Кармазановым в первый раз, невольно ежится и хочет поскорее закончить общение. Это тоже – серьезный минус в среде чиновников."

"И все-таки не во внешности даже заключается для Д.

Н. Кармазанова главная трудность. Слишком резкий, по меркам политического Олимпа, облик – лишь проявление иного, глубинного его недостатка. Кармазанов при всем его действительно демоническом интеллекте, при мгновенной сообразительности и умении, будто зверь, чуять опасность, совершенно не понимает определяющего начала государственной бюрократии: власть всегда права, только потому что она – власть. Он не чиновник и не чувствует самой сути чиновничества: начальник, какой бы он ни был, есть средоточие лучших человеческих качеств. Министр может быть дураком только для президента, но для всякого рядового служащего он – царь и бог. Кармазанов не овладел высшим искусством служебного рвения: он не может любить начальника просто за административную стать. В лести его поэтому – привкус фальши, в обращении к вышестоящим катастрофически не хватает почтительности. Он, как будто нарочно, старается продемонстрировать свое умственное превосходство, потрясающую эрудицию, свое умение думать лучше и быстрее других.