Изгнание беса (сборник)

И наоборот ей казалось диким, что в том мире, где она сделала временную остановку, и Эйнштейн и последний задрипанный алкоголик обладают, хотя бы в теории, равными политическими правами. Один человек – один голос. Демократия представлялась ей верхом нелепости.

– Править должны умные, – говорила она. – Править должны только смелые и образованные. За кого проголосует крестьянин, всю жизнь ковыряющийся в земле? Да за того же крестьянина, кругозор которого ограничен полем пшеницы. И тогда – что? Весь мир превратится в деревню?

– А кто будет определять, что он – умный? – иронически спрашивал я.

– Другие умные, – терпеливо, как ребенку, разъясняла Алиса. – Если он достоин, они без разговоров примут его к себе. Здесь препятствий нет. Он станет одним из них.

Что-то в ее словах было.

Но меня все же коробило, что при Геррике, например, она становилась совсем другой – отчужденной, почти незнакомой, холодно-высокомерной, настоящей миледи, осознающей высоту своего положения, для которой простолюдин – это где-то там, в самом низу.

Вот – оборотная сторона разделения людей на касты.

Меня это просто бесило.

И я давал себе слово, что потом, оставшись с Алисой наедине, буду вести себя точно также сдержанно и высокомерно.

Покажу, что и у простолюдина, если уж они меня таковым считают, тоже есть чувство собственного достоинства. Что бы они там о простых людях ни думали. Я старался быть хмурым и отворачивался, когда она ко мне обращалась. Я старался, чтобы она также наталкивалась на некий барьер между нами. Однако при всех усилиях удавалось мне это плохо. Стоило Алисе, дурачась, чмокнуть меня в щеку, стоило ей прильнуть и провести по спине ладонями, стоило ей по-женски, снизу вверх, заглянуть мне в глаза, как вся моя тщательно накопленная обида мгновенно улетучивалась.

Долго сердиться на нее я не мог.

Это были действительно всего лишь досадные мелочи. И хотя отношения между людьми складываются по большей части именно из мелочей, мы еще были на той стадии отношений, когда разногласия легко стираются поцелуями.

Алиса моей хмурости как бы не замечала.

И только однажды она вспыхнула не на шутку. Я, не помню уже по какому случаю, спросил из-за чего, собственно, разгорелся весь этот сыр-бор, почему лорд Тенто преследует их и почему они вынуждены скрываться здесь, на Земле? И Алиса неохотно ответила, что разрезана Синяя Лента.

– Не понял, – озадаченно сказал я.

Тогда Алиса объяснила мне, что Синяя Лента – это знак Дома Герриков. Цвет наследственного владения земель Алломара. На Синей Ленте висела Капля Росы, которая, сверкнув с неба, вдохнула жизнь в первого лорда Геррика. С тех пор, уже четыреста лет, каждый лорд Дома Герриков целует ее, вступая во владение Алломаром.

Я все равно не понял.