Изгнание беса (сборник)

На мой осторожный намек о возможных последствиях наших нынешних отношений, она небрежно ответила, что насчет последствий мне можно не волноваться, беременности не будет, никакие противозачаточные таблетки ей не нужны, само нежелание быть беременной предохраняет ее лучше любых лекарств.

– У меня будет ребенок, только если я сама этого захочу, – объяснила она.

– А как же я? – мой голос, по-видимому, из-за того, что я отвернулся, прозвучал глухо.

– При здесь ты?.. Отцом моего ребенка должен быть лорд или, в крайнем случае, воин. Потомок простолюдина не может стать владетелем Алломара.

Это абсурд!.. – Алиса, видимо, здесь опять что-то почувствовала, потому что, ласкаясь, потерлась носом о мое плечо. – Посвящение, как таковое, еще не делает человека настоящим воином.

– А что делает? – спросил я по-прежнему глухо.

– Ну… Следует доказать, что ты – действительно воин. Требуется совершить что-то, что послужит таким доказательством. Нужно сражаться, нужно победить врага…

Вероятно, она была права. Слышать это было обидно, но Алиса была права. Какой из меня воин? Я ни разу в жизни не брал в руки оружие. И у меня нет врагов.

Я был с нею почти согласен."

"И еще меня задевало то, что она, проговариваясь вероятно, упорно называла меня простолюдином. Социальное устройство их мира было, на мой взгляд, крайне отсталым: крестьяне, они же ремесленники, всецело занимающиеся земледелием или содержащие мелкие мастерские; свободные люди, отличающиеся от крестьян-ремесленников тем, что имели право носить при себе оружие; слуги; ученые, в число которых входили, по-видимому, и все занимающиеся искусством; воины, опять же свободные или по контракту на службе, и, наконец, как вершина всего, – немногочисленные владетельные лорды.

Насколько я понимал, это была жесткая кастовая система. Каждый занимался исключительно своим делом, к чему предназначен был чуть ли не с самого момента рождения, и каждый имел круг прав, ограниченных его собственным положением. Система освященного законом неравенства.

Алиса, впрочем, находила такой порядок вполне естественным.

– Люди действительно отличаются друг от друга, – слегка поднимая брови, говорила она. – Один пашет землю, другой сражается за него, рискуя жизнью.

И очевидно, что тот, кто рискует жизнью, должен иметь больше прав. Это логично и не требует никаких дополнительных объяснений. Кстати, никому не возбраняется стать воином, – добавляла она. – Нужно только взять в руки меч и доказать, что ты способен сражаться. Но ведь большинство людей вовсе не хочет совершать подвиги. Они хотят жить спокойно и чтобы их никто не тревожил. И пусть живут, и пусть подчиняются тем, благодаря кому они только и могут спокойно жить. Тем, кто платит жизнью за свое высокое положение.