Изгнание беса (сборник)

Напротив, опять-таки с его точки зрения, нечто вроде предательства совершила именно эта пигалица – проявив дурацкую самостоятельность и поставив под удар их общее дело. Не он ее предал, чтобы выторговать себе какие-то привилегии, а она его вероломно бросила на съедение паукам. Вероятно, таков, по его мнению, смысл событий. И дело здесь, видимо, не только в предательстве или вероломстве. Кармазанов, вне всяких сомнений, человек сильных страстей. При других обстоятельствах он стал бы новым Робеспьером или Савонаролой. Эмоции сотрясают его, бросая из крайности в крайность.

Зависть мучает, как отрава, при виде успехов, которых достигают другие. Нервная лихорадка, как пламя, сжигает мозг. Можно, разумеется, вслед за Авериным, называть его «черным ангелом Жанны», ее «демоном», «искусителем», «нечистой совестью современной политики», – это все справедливо, как справедливо, однако, почти любое высказывание, – но нельзя также сбрасывать со счетов отчаяние этого человека, видящего, как из-за капризов (с его точки зрения), из-за упрямства, из-за чрезмерныхамбиций рушится то, во что уже вложено столько веры и сил, может быть, сама жизнь, просачивающаяся сейчас сквозь пальцы. Блистательная победа оборачивается поражением; дорога к небу становится дорогой, ведущей в ад; будто призрак, ускользает единственный шанс вырваться из сословия капельдинеров в настоящую режиссуру. Отчаяние его, видимо, подлинное, и не менее подлинно отчуждение, которое Жанна начинает чувствовать вокруг себя."

"Что-то не то ощущается в искусственной атмосфере Кремля. Прошел всего месяц после триумфального возвращения Девы из Севастополя, еще грохочут аплодисменты, которыми встречается каждое ее публичное появление, еще восторженны лица людей, обращенные к ней, еще часты приглашения – главным образом, правда, второстепенных организаций, но уже какая-то назойливая духота присутствует в воздухе.

Словно кислорода в нем поубавилось, и требуется глубже дышать. Жизнь выцветает и как бы утрачивает привлекательность. Неожиданно выясняется, что победа в «Севастопольской обороне» – вовсе не окончательная. Все не так однозначно, когда касаешься реальной геополитики. Оказывается, например, что никто даже не собирается уступать Севастополь, и уж, точно, не может быть речи об отделении Крыма от Украины. В сущности, с точки зрения Киева, по-видимому, согласованной и с Россией, ни в Крыму, ни в Севастополе ничего принципиально не изменилось. Крымский парламент и раньше провозглашал какие-то сумасбродные резолюции. Ну и что? Как все было до этого, так все и осталось.