Изгнание беса (сборник)

Приземлился он, как и полагается псу, на четыре лапы, но они не спружинили, а подогнулись, не выдержав мнущей тяжести, и тяжелое мохнатое тулово, пропахав мордой почву, неуклюже кувыркнулось через голову.

Басох вытянулся на всю длину тела.

Уже в следующую секунду он, конечно, попытался подняться, лапы опять разъехались, брюхо безобразно зашуршало по листьям, приоткрылась ужасная пасть с коническими зубами, длинная конвульсия поставила дыбом шерсть вдоль хребта, туловище завалилось на бок, и прямоугольная оскаленная башка, вывернулась в обмяклом изгибе.

Я почти ничего не соображал.

А Алиса, уже вскочила с земли и, не разгибаясь, обходила распростертую тушу, по-прежнему держа наготове кинжалы в разведенных руках.

К свитеру прилипли скомканные мокрые листья.

Наконец, она шумно вздохнула и выпрямилась.

– Дурак, – сказала она, косясь на меня. – Дурак! Чуть было не испортил мне такой удар!..

Брякнула отодвигаемая задвижка, в здании приоткрылась дверь, обитая жестью, бритоголовый солдат в гимнастерке, перетянутой до складок ремнем, выглянул оттуда и чуть ли не со стуком захлопал глазами:

– Ну вы, земляки, даете!.

Он перебирал ногами, словно по малой нужде, но наружу не выходил.

– Пойдем-пойдем, – сразу торопливо сказал Алиса. Подхватила меня под локоть и потащила к забору.

– А как же басох? – спросил я.

– Насчет этого можешь не волноваться…

Я все-таки оглянулся.

Басох, зарезанная как овца, чернел на палой листве, и над кучерявой шерстью поднимался белый парок. Будто его, сваренного, только что вынули из кипятка. Вдруг грудинная часть просела и как бы треснула – темно-чернильный ручей выбежал из-под ребер и, сверкнув, как змея спинкой, устремился в канализационное отверстие.

Я вспомнил жутковатую лужу, виденную мной во дворе, в тот первый день, когда я наткнулся на Геррика.

– Что это, он – растворился?..

– Шевелись, шевелись!.. – теребила меня Алиса. – Она снова просунулась через дырку в заборе и, опять подхватив меня, выволокла наружу. – Соображай, наконец, он может быть не один. Ну что ты, в самом деле еле шевелишься?..

Коленки у нее были в сырой земле.

– Ты классно сражаешься, – сказал я, наконец-то протолкнув ледяной воздух в горло.

Я хотел высказать ей свое восхищение.

Однако Алиса, как кошка, отпрянула и сверкнула яростными глазами.

– Женщины не сражаются, – прошипела она – опять же, как кошка. – Запомни, воин: женщины, не сражаются, женщины – только любят. – И, увлекая меня по дуге Садовой в сторону Невского, тоже отдышавшись, добавила через некоторое время. – Я тебя об одном прошу: Геррику про это – ни слова…

– Хорошо, – сказал я. – А почему?

– Потому что ему не надо об этом знать!..

9

Сказать, впрочем, пришлось.