Изгнанник Ардена

Он был честен по отношению к самому себе и не видел смысла отрицать то, что жаждал этого момента с той встречи несколько месяцев назад, когда она предстала перед ним в простом платье служанки, но с королевским достоинством, и покорила своей смелостью и хитростью.

– Три-и-ис… – протянула она так сладостно, когда он проделал дорожку влажных поцелуев от ее шеи к груди и накрыл ртом затвердевший сосок. Желание отзывалось томительной болью в паху, пока он терзал зубами и языком девичью грудь. Адалина стонала, шептала что-то неразборчивое и целовала его макушку, словно для нее не было никого роднее и дороже, чем он.

Тристан резко отстранился и ошалело уставился на нее. Зрачки Адалины почти полностью поглотили радужку, став такими же темными, как у него. Они оба тяжело дышали.

– Адалина… – безнадежно охрипшим голосом произнес он. – Я никогда не смогу дать тебе любовь, семью и счастливое будущее. Я не способен на это. Могу лишь брать и… – Он запнулся, когда Адалина положила ладонь ему на щеку и медленно скользнула к шее, не отрывая от него взгляда. Ее не смущала собственная нагота, и это лишь сильнее возбуждало Тристана, но он призвал последние крохи воли, чтобы не сорваться.

– Мне не нужна ни любовь, ни семья. – В темных омутах ее глаз схлестнулись желание и тоска, когда она подхватила пальцем цепочку с медальоном. – И уж тем более я не претендую на то, что мне не принадлежит.

– Чего же ты тогда хочешь? – Тристан с трепетом коснулся большим пальцем ее скулы.

– Я не знаю, что меня ждет завтра, не знаю, где окажусь и как встречу следующий день. Поэтому думаю лишь о том, чего хочу здесь и сейчас.

– Скажи, – шепнул он ей в губы.

– Тебя.

Адалина вновь поцеловала его, жадно и страстно, словно даже не надеялась, что поцелуй повторится.

Тристан обнял ее за талию и осторожно уложил на постель. Он не был близок с женщинами уже больше двух месяцев, возможно, поэтому его сердце норовило вот-вот вырваться из груди, а в штанах разгорался настоящий пожар от умопомрачительной красоты Адалины. Ее волосы разметались по его простыням, а грудь блестела от его влажных ненасытных поцелуев в свете тусклых ламп.

– Да уж… – Он слабо улыбнулся и облизнул пересохшие от волнения губы. – Оторви мне язык, если я посмею еще хоть раз назвать тебя маленькой.

Адалина счастливо улыбнулась, и Тристану захотелось утонуть в необъятной бездне ее прекрасных глаз.

– А какая же я? – кокетливо спросила она и провела ладонью по его животу, от чего мышцы пресса тут же напряглись.

– Невообразимо прекрасная, – серьезно сказал он и наклонился, чтобы поцеловать желанные губы.

Тристан уже ощущал пьянящее дыхание на губах, как вдруг оглушительный стук в дверь разбил вдребезги его надежду провести в объятиях Адалины незабываемую ночь.