Изгнанник Ардена

Изекиль нахмурился, повторяя про себя имя, чтобы вспомнить его.

– Виола Стейн, Виола… Ви… – На его лице проступило озарение. – Не та ли это Виола, с которой вы провели целое лето в Фортисе?

Изекиль деликатно умолчал о том, что застукал Тристана с Виолой за любовными утехами прямо в беседке в летнем саду.

– Она самая.

Изекиль подался вперед, всем видом показывая, что готов выслушать подробности, но не смог сдержать зевок.

Тристан усмехнулся и покачал головой.

– Иди отдохни, друг мой. Завтра я все тебе расскажу.

Он оглянулся на бутылку вина, но даже его любимое, Арденийское, не способно было справиться с бурей, поднявшейся в сердце.

Изекиль отправился наверх, а Тристан просидел в одиночестве до тех пор, пока от усталости не запульсировало в висках. Он неустанно гладил грани медальона, под крышкой которого хранился засохший цветок ландыша. Он никогда не открывал его и втайне представлял, будто цветок живой и источает сладкий аромат. Но то был лишь самообман, за которым он прятал неприглядную правду: погиб не только цветок и его возлюбленная, но и он сам. Задолго до того, как весть о его кончине потрясла Южное королевство.

Но если его сердце мертво, так почему же оно так неприятно сжималось от одной мысли, что девушка, которую он защищал, за чью жизнь боролся, оказалась лгуньей?

Тристан порывисто поднялся с кресла и устремился к винтовой лестнице.

Он вытрясет из нее всю правду, какой бы горькой она ни была.

Глава 21"

"После услышанного Адалина не смогла бы уснуть даже при большом желании. Она переоделась в длинную ночную сорочку, накинула поверх нее халат и села за письменный стол из красного дерева с резным узором на ящиках.

Комната была обставлена роскошной мебелью, постель застелена дорогим атласным покрывалом, а пол покрывал мягкий дахабский ковер, в ворсе которого утопали ее ступни.

Адалина порылась в верхнем ящике стола и вытащила ключ на цепочке, который всегда носила при себе в Изумрудном дворце. Теперь, благодаря стараниям Изобель, она могла отпереть шкатулку, некогда подаренную матерью, где хранились дорогие ей вещи. На самом верху лежало отцовское письмо, которое она нашла на кладбище. Время от времени она доставала его, перечитывала в надежде найти подсказки и любые зацепки, которые могли бы привести ее к Бернарду Этиру.

Но сейчас она с трудом подавила желание сжечь его письмо.

Адалина надеялась, что отец поручил ей отыскать этого треклятого Этира, чтобы тот передал для нее нечто важное. Что-то такое, что доказало бы его любовь, которую Адалина так жаждала получить хоть от одного родителя. А сегодня ее глупые детские надежды разбились, подобно ледяной сосульке, упавшей с высокого карниза на промерзлую землю.