Изгнанник Ардена

Вместо толики отцовского тепла она оказалась впутана в дворцовые интриги, от которых всегда пыталась сбежать.

Что ей делать, если Бернард Этир в самом деле прячет «Сердце Запада»? Свергнуть Стефана? У нее не было ни единого шанса одолеть противника. Отец не оставил ей ничего для этой борьбы, кроме вороха проблем и тайн, которыми она ни с кем не могла поделиться, рискуя подвергнуть себя серьезной опасности.

От всех этих вопросов пухла голова.

Понимая, что не сможет уснуть, Адалина подвинула к себе шкатулку и принялась изучать содержимое, которое и так знала наизусть.

Ее всегда это успокаивало. Шелковая лента мамы – не та, которую она нашла на кладбище, а другая, алая и с золотой вышивкой на концах. Она до сих пор хранила аромат ее духов. Браслет Эстель, который ей подарил отец на десятый день рождения. Адалина забрала его себе после похорон. Брошь в виде львиной головы, принадлежавшая Эмилю. Катушка с белыми нитками, новая вещица в шкатулке, – память о верной служанке Изобель. Мужской носовой платок, который пролежал здесь столько лет, что давно утратил запах своего хозяина. Адалина вытаскивала из шкатулки каждую памятную вещь и подолгу держала ее в руках, гладила подушечками пальцев, подносила к лицу и прижимала к груди, отчаянно надеясь ощутить тепло давно ушедших из ее жизни людей.

Затем она вновь вернулась к изучению шкатулки. На дне лежали написанные карандашом портреты и нотные листы. Они пожелтели от старости, но записи были четкими – Адалина обводила ноты свежими чернилами, хоть и помнила записанный на слух отрывок наизусть. Она мечтала услышать мелодию целиком, но знала, что это невозможно. Написавший эту музыку композитор уже много лет не играл.

Со дна шкатулки на нее смотрел цепкий взгляд нарисованных углем глаз. Этот набросок она сделала в тринадцать лет, но уже тогда она была талантливой и способной ученицей как в музыке, так и в рисовании. Адалина уже хотела достать рисунок, как вдруг в коридоре раздались размашистые громкие шаги. Она безошибочно угадала, кому они принадлежали.

Адалина едва успела сложить все в шкатулку, когда дверь распахнулась и в комнату вошел Тристан.

– Врываться в покои незамужней леди посреди ночи верх невоспитанности, принц Тристан, – сказала она, пытаясь скрыть волнение за иронией.

Тристану, казалось, было не до шуток. Он внимательно проследил за тем, как она закрыла крышку шкатулки и отодвинула ее на противоположный край стола, а потом приблизился медленным хищным шагом.

– У меня к тебе всего один вопрос, Адалина. – Одну руку он положил на подлокотник ее кресла, вторую – на спинку и склонился над ней, как над добычей, опаляя лицо горячим дыханием. – И от твоего ответа зависит, как будут дальше складываться наши отношения.