Изгнанник Ардена

Как там сказал Тристан? Его люди с готовностью отдают жизни за честь «Черной розы»?

Что ж, она была в шаге от того, чтобы отдать за гильдию свою собственную честь.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем движения Фарада замедлились. Его веки отяжелели, а хриплые стоны затихли.

– Амала… – сонно пролепетал он, закрыв глаза, и его руки безвольно соскользнули с ее груди, которая разболелась от его нетерпеливых ласк.

Как только комнату заполнил тихий храп, она со скоростью пущенной из арбалета стрелы соскочила с кровати и уже хотела отыскать лиф, как вдруг услышала на террасе шаги.

Испуганный писк сорвался с ее губ, когда из темноты выступил Тристан, выглядевший мрачнее грозовой тучи. Она невольно закрыла руками грудь, как будто он не видел ее голой.

– Т-ты… ты давно здесь? – заикаясь, спросила она.

Не глядя в ее сторону, Тристан стянул с себя робу, под которой скрывалась простая черная рубашка, и бросил ей.

– Да, – сухо ответил он. – В кармане противоядие. Выпей.

Адалина подхватила длинный широкий балахон, быстро закуталась в него и, отыскав флакон, выпила противоядие. Лишь сейчас она почувствовала, что ее тело стало слабым и ватным, а веки отяжелели.

Хотя она не глотала снадобье, даже та малая часть, которая попала в желудок вместе со слюной, произвела на нее такой эффект.

Тристан сел за письменный стол и принялся по-хозяйски копаться в ящиках, которые вскрывал при помощи отмычек подобно проворному опытному домушнику.

От пережитых эмоций Адалину сотрясала крупная дрожь. Она с опаской оглядывалась то на посапывающего Фарада, то на дверь, то на Тристана, который внимательно изучал записную книжку.

– Ты все видел? – спросила она и тут же прикусила язык.

Видимо, от волнения она совсем перестала соображать, раз задавала такие идиотские вопросы.

– Да. Ты молодец. Хорошо справилась, – ответил Тристан лишенным эмоций голосом, продолжая вчитываться в текст. Время от времени он записывал что-то на клочок бумаги, а потом снова возвращался к записной книжке.

В какой-то миг он замер и нахмурился.

– Слишком тихо. Слуги могут что-то заподозрить. Тебе придется поработать.

– Что ты имеешь в виду?

Адалина так и держалась подальше от кровати, опасаясь, что Фарад вот-вот проснется и снова навалится на нее.

– Стони.

– Что?

Тристан наконец поднял на нее суровый взгляд.

– Раз решила примерить на себя роль шлюхи, будь добра, исполни ее до конца. Стони."

"Приказ вонзился в ее сердце острыми шипами и вывернул все внутри наизнанку. Она словно оказалась за сотни лиг отсюда. В Изумрудном дворце. В покоях Стефана, который отдавал ей точно такой же приказ, а потом отвешивал пощечины, называя грязной шлюхой.

Несколько мгновений у нее перед глазами все плыло, в ушах шумело, но она справилась с наваждением.