Изгнанник Ардена

Кожа на ней до сих пор хранила тепло крепкой ладони, а в голове вместо обидного приказа звучал его голос, полный злобы и отчаянья.

«Я боялся, Адалина. Боялся за тебя».

Адалина повернулась, стремительно пересекла комнату, лишь чудом не напоровшись на осколки, и остановилась возле Тристана, стоявшего к ней спиной.

– Я же сказал, уходи, – устало произнес он.

– Завтра. – Адалина изумилась тому, как сипло прозвучал ее голос. Она прочистила горло и сказала уже более уверенно: – Завтра можешь прогонять меня, сколь душе угодно. Но сегодня я никуда не уйду.

Время будто замерло. Адалине казалось, что прошла целая вечность, прежде чем Тристан обреченно покачал головой.

– Какая же ты настырная заноза.

Он обернулся, прижал ее к себе до боли в ребрах и обрушил на губы жадный поцелуй, словно обещая, что не выпустит ее из объятий до самого рассвета. Его губы на вкус были слаще спелой вишни. Такие властные и требовательные, горячие и нежные. Он целовал ее так, как будто без нее задыхался вовсе. Его ладони грубо скользили по ее спине, оставляя на коже обжигающие следы, но это не причиняло боли, лишь сильнее разжигало желание.

Адалина хотела больше, сильнее, жарче. Словно прочитав ее мысли, Тристан подхватил ее на руки и властно сжал бедро, призывая обхватить его торс ногами, и она легко подчинилась. Не разрывая поцелуя, Адалина вцепилась в его плечи, зарываясь пальцами в волосы, и обвила его талию ногами, от чего халат распахнулся, а сорочка задралась, оголяя покрывшуюся мурашками кожу."

"Пока они шли к кровати, Тристан задел высокую круглую подставку, чуть не сбив с нее подсвечник с плафонами из красного стекла, напоминающими тюльпаны, потом споткнулся о край паласа и опрокинул низкий пуфик для ног, но не отпустил Адалину.

В его объятиях она чувствовала себя в большей безопасности, чем в самой высокой башне. Она с жадностью отвечала на его поцелуи, с упоением касалась разгоряченной кожи, гладила и царапала, обнимала так крепко, будто отныне он принадлежал только ей одной и никому больше. Когда ее пальцы наткнулись на цепочку со злосчастным медальоном, Адалина, поддавшись необъяснимому порыву, резко дернула за застежку и отбросила в сторону. Сердце возликовало от того, что Тристан даже не заметил.

Добравшись наконец до кровати, Тристан не швырнул ее, как это сделал Фарад несколькими часами ранее. Он осторожно уложил ее на мягкие одеяла, а потом скинул с себя халат и навис сверху.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он охрипшим до неузнаваемости голосом.

Адалина скользнула кончиками пальцев по его острым скулам, очертила мягкие губы и вновь зарылась в шелковистые волосы.

– А разве не ясно?

Тристан нахмурился.