Изгой
Ночное побоище, в котором насмерть сошлись молодые ребята из клуба «Патриот» и кавказские бандиты, закончилось жертвами и с той, и с другой стороны. Теперь Дима и его друзья оказались вне закона; они вынуждены скрываться, ничем не выдавая себя. Но их бунтующие сердца требуют действия, борьбы. И молодые патриоты задумывают крупную жестокую акцию, которая оборачивается еще большим, еще более страшным кровопролитием. Кажется, этому кровавому безумию не будет конца. Возможно ли примирение? Возможен ли выход из этого националистического тупика? Ответа пока нет, и противоборствующие стороны снова берутся за оружие...
Мы прошли в коридор – Леха просочился мимо, вроде бы на выход, Расул распахнул дверь санузла и удивился:
– Не понял... А где я...
Бац!
– Ты в сортире, дебил – что за идиотские вопросы?
Далее – стандартная процедура по гусячьему протоколу: в дыню, под белы рученьки и поволокли на выход. Было, правда, небольшое отклонение от протокола: в дыню – не совсем навынос, а корректно. Нам с парнем еще работать.
Федя «на раз» вынес дверь ногой, и мы ввалились в коридор, Леха напирал сзади, пыхтя перегаром. По бокам – обычные двери, четыре штуки, в конце – дверь железная. На засове.
Леха протиснулся вперед, стал со скрежетом отодвигать засов: из второй справа двери выполз черноусый толстун и гортанно возмутился:
– Э, вы че тут творите, э?! Джамбул, а ну, крикни там пацанов!
– Шевелись! – прошипел Федя.
Леха наконец-то справился с засовом: мы вывалились на улицу, втащили пленного в нервно газующий «Фольксваген» и рванули оттуда во все лопатки.
– Слышь, пацаны, че за дела?
Да, это уже насквозь привычный вопрос, можно сказать, рабочий момент.
– Закрой рот, – Федя привычно же сунул пленному под ребра. – Убивать тебя никто не будет, так что сиди тихо...
В этот раз, слава богу, Леха отработал гидом на славу: мы быстренько проскочили по выбранному им маршруту, убедились, что никто за нами не гонится, и поехали к техникуму.
– Молодец, шпион, – похвалил Федя. – Первая твоя акция – не на словах, а на деле.
– Да! – возбужденно сверкая очами, воскликнул Леха. – Это точно...
Оставив машину во дворе, мы потащили пленного в здание. Он неожиданно вырвался и побежал – пришлось немного поиграть в догонялки. Оседлав беглеца, Федя постукал его – почти везде, но не сильно, а так, сугубо профилактически.
– Не бегай, дебил. Потерпи чуть-чуть, скоро все кончится.
Ленка, наблюдая за нашими экзерцициями, достала из багажника стальной прут – он для нее оказался неожиданно тяжелым, и это почему-то ее рассердило:
– Слушай, вас тут – целая толпа! – зло попеняла она Лехе. – И что ж вы, не могли сами это сделать? Он живет рядом с вами, под самым носом, обязательно нам было переться черт знает откуда?"
"– Да могли, наверное... – Леха, не ожидавший такого обвинения, опешил. – Эмм... Ну, вы же знаете... Эмм... Мы – мастера придумывать, а как до дела... Ну, в общем, сами понимаете...
Ага, ага – понимаем. Помнится, один мудрый ночной птиц как-то в сердцах заметил: « Придумщиков у нас хватает – работать некому». На мой взгляд – это очень верное определение.
– Ну что, здесь будем? – уточнил Федя.
– Зачем здесь? – Ленка, возбужденно прядая ноздрями, вручила Лехе прут, взяла из машины камеру и кивнула на здание. – Тащите его в зал.
– Хреновая идея, – покачал головой Федя.
– Идея прекрасная! – воскликнула Ленка зло.

















