Изгой

Поужинав, я взял отцовский старый бушлат – ночи уже холодные, надо бы поберечь траченное на стройках здоровьице – и прогулялся к управе.

Там уже имела место изрядная массовка, среди которой, к своему удивлению, я не обнаружил никого из гусевских, кроме их скандального деда. Он привычно собрал вокруг себя толпу и дежурно «поджигал». Отца моего тоже не было.

Хмурые казаки, курившие под фонарем, рассказали, что убит Вахромеев – молодой парень, недавно окончивший техникум. Якобы час назад его нашли у дороги, ведущей к Табору.

Я зашел в здание управы. Дежурный сказал, что атаман проводит совещание с Чубами и их свояком – гусевские и мой отец тоже там – и велел никого не впускать.

– Меня атаман вызвал, – бодро соврал я. – По телефону.

– Ну, заходи, коли так...

В «сборной» было тесно и накурено: на лавках сидели наши мужики, за столом – атаман и Филин. На столе была развернута уже знакомая мне карта: в тот момент, когда я вперся, Филин о чем-то спорил с атаманом, деловито тыкая в карту карандашом.

«Ну все, вот мы и сдались», – подумал я.

Атаман, уставший и пропыленный насквозь – видимо, только что вернулся, не успел даже домой заскочить, – на вторжение традиционно рявкнул:

– Какого хрена? Я ж сказал...

... но увидев меня, блудного сына станицы, резво сменил гнев на милость:

– Заходи, казак, заходи! Дай-ка тебя обнять...

Он вышел из-за стола, крепко потискал меня, дыша табачищем, спросил:

– А где старшой Гусенок? Вы ж с ним неразлей– вода, всегда парой...

– Службу несет, – ответил за меня Филин. – Это как раз он и доложил о прибытии.

– Ну, молодец, – атаман вернулся на свое место и кивнул мне: – Присаживайся, в ногах правды нет.

Я пристроился с краю лавки, рядом с младшим Чубом. Атаман продолжил оживленную дискуссию с Филином, а младший Чуб шепотом довел до меня последние новости. Их было две, одна неприятная, а вторая...

Впрочем, начнем с первой. Вахромеева, как я уже говорил, нашли у дороги в Табор, примерно на половине пути. Есть такое местечко в десяти километрах к югу от нас, там системно зимуют цыгане: летом катаются где попало, а в сентябре начинают съезжаться туда. Так и называется – Табор.

Думаю, не открою секрет: казаки, мягко говоря, цыган не любят. Впрочем, кто, скажите мне, их любит? Если вы знаете такого человека (и он сам не цыган), вы поинтересуйтесь – наверняка он только что прилетел из далекого созвездия и о жизни на Земле имеет самые зачаточные понятия.

Так вот, в отличие от других сословий, казаки цыган не любят особенно активно, и не без оснований. Цыгане воруют скот, крадут, вообще, все, что плохо лежит, мошенничают, регулярно обирают легко внушаемых стариков и старух и, что самое страшное, вовсю торгуют наркотиками в окрестностях райцентра.