Изгой

В чемоданчике лежала толстая пачка пластиковых банкнот по тысяче, с активной голограммой; она натянула перчатки, пересчитала деньги – ровно двести пятьдесят тысяч реалов. Достала пакет для улик, положила туда банкноты, пакет положила обратно в чемодан. Взяла в руки лист пластика размером с ладонь.

Это была настоящая, напечатанная красками фотография женщины, молодой, чуть старше Насти. Светловолосая красотка в серебристом бикини сидела на корме яхты, глядя прямо в объектив – уверенным и слегка надменным взглядом, так смотрят не содержанки или шлюхи, а те, кто платит сам и кого не заботит цена.

Рядом с ней, видимо, сидел мужчина, от которого на фото осталась только рука, обнимающая женщину за талию. Были видны длинные пальцы и перстень на среднем, неудачно перевернутый – что за печатка, разглядеть было сложно. Но в лаборатории восстановят, им только дай за что-нибудь зацепиться.

– Это что за шалава такая? – Фотография пошла в другой пакет, Настя прикрыла чемоданчик, огляделась.

Больше ничего интересного в комнате не было. Чемодан заберет полиция, оформит до возвращения владельца, чтобы ценности не пропали, раз была попытка проникновения в дом.

Заодно составят протокол, и Веласкесу придется объяснить, откуда у него четверть миллиона реалов. То, что этот прыщ выкрутится, в этом детектив не сомневалась, но нервы потрепать собиралась так, чтобы завертелся, как на горячей сковороде.

Спустилась вниз, патруль должен был подъехать минут через десять, и решила еще раз пройтись по первому этажу. Снова выдвинула ящики, как была, в перчатках, залезла в корзину с грязным бельем, выбросила оттуда футболки, трусы и носки, кроме них, внизу лежала только одна пара джинсов.

Залезла в левый карман.

И уколола палец.

В кармане джинсов лежала сережка, Настя точно помнила, где она видела точно такую же, совсем недавно.

В вещах мертвой женщины из отеля «Хайят».

На ее лицо наползла довольная улыбка.

Глава 14

15 августа 334 года от Разделения, воскресенье

Местное отделение Службы контроля находилось в небольшом фермерском поселении в десяти километрах от Кейптауна, но Краузе уверенно повернул машину к городу.

Уже стемнело, шоссе было ярко освещено развешенными вдоль него фонарями, закрепленными на тросах. Держащие их небольшие шары, заполненные водородом, трепыхались на ветру в пятнадцати метрах от земли, отчего дергающийся свет создавал причудливую игру теней.

Краузе молчал, когда отъезжал от мотеля, когда поворачивал к городу, даже когда припарковался возле небольшой гостиницы неподалеку от побережья – трехэтажное здание на двадцать номеров встретило новых постояльцев практически домашним уютом.