Изгой

– Ну вот, теперь ты совершеннолетний, и сам отвечаешь за свои поступки. Сам решаешь, когда его снять. Не нужно никаких приспособлений, просто представь, как обычно, второй на своей руке, и стягивай, сигнал не пойдет в Службу контроля. Попробуй.

Парень снял и надел браслет несколько раз. За те две-три секунды, на которые блокиратор покидал руку, он ничего не успевал почувствовать, но рисковать просто так, задерживаясь, не хотел. Красный ободок не загорался, словно браслет постоянно был на запястье.

Кавендиш посмотрел на экран – на подъездной дороге показалась машина, за рулем сидел смуглый крепыш с золотой цепью на шее, а на заднем сиденье – две девушки, они что-то обсуждали, судя по бурной жестикуляции, и смеялись. Машина проехала открывшиеся ворота, остановилась перед входом в дом.

– Умный мальчик, – довольно кивнул Элайя. – Не хочешь зря рисковать, молодец. Значит, я не зря с тобой возился столько лет. Но многое не успел, уж прости, жизнь – она не вечная. То, что я оставил для тебя, найдешь завтра в конверте в верхнем ящике стола, я тебе не отец и не мать, много денег не получишь.

– Как-нибудь сам заработаю, – вскинул голову Павел.

– Куда ты денешься. Но ты мне должен. Должен?

– Да, – парень недовольно поморщился. – Чтоб тебя, дядя Эл, опять эти подколы. Ты что-то темнишь; если что я могу сделать – сделаю. Может, ты думаешь, что чужой для меня человек, но я так не считаю. Ты – моя семья."

"– Плохо, это очень плохо, мой мальчик. Долг куда прочнее родственных связей, дети предают своих родителей и наоборот, ты отлично сам это знаешь. Да? Так вот, пообещай дяде Элу, что позаботишься о Триш. Не о ее матери или моем сыне, они сами могут это сделать, и не о моих сестрах и племянниках, а о моей внучке. Только о ней.

– Тебе не надо даже об этом говорить. – Павел рассердился. Все эти разговоры о долге были неприятны, он и так эту семью считал своей. – Если ты придумал всю эту чушь со смертью, только чтобы меня проверить, тебе должно быть стыдно.

– Надо. Поклянись, что поможешь ей.

– Хорошо. – Парень вздохнул, всем своим видом показывая, что готов угодить выжившему из ума старику чем угодно. – Клянусь, дядя Эл. Чем помочь-то?

– Узнаешь, Паулу. Завтра узнаешь, все в этом конверте. А теперь иди, дай мне приятно провести последний день в моей жизни.

14 августа 334 года от Разделения, суббота

Параизу

Тело Марковица, похоже, так и не нашли. С утра Павел позвонил в редакцию, чтобы сказать, что связаться с ним не может. И что хочет получить материалы в понедельник.

– Сам его ищи, – ответил Тимми, который не работал как раз по воскресеньям и понедельникам, когда его подменяла Рэчел, – небось где-нибудь в барах последний гонорар просаживает, любитель вольной жизни и свободных отношений.