Околдованная

Неприятно, что Хемминг разозлился!

— Он был у тебя в доме? — спросил он шепотом, хотя только что отрицал существование этого человека.

— Конечно!

Хемминг быстро сделал какие-то небрежные движения, изображающие знамение.

— Ты сумасшедшая! Сумасшедшая! У тебя стояли там хлеб и соль?

— Это зачем?

— Посыпать солью! Это помогает. Соль и хлеб. А маленькая девочка… ты совершенно ненормальная, как ты могла? Ты ее перекрестила? Или у тебя есть серебряная монета с изображением креста?

Лицо у Силье вытянулось.

— Мари, одна из женщин на хуторе, подложила такую монету под ножку кровати Суль.

Хемминг с облегчением вздохнул.

— Слава Богу, пожалуй, тут все будет хорошо. А грудной ребенок? Как дела с ним?

Так мило с его стороны интересоваться маленькими! Силье не могла отвести взгляда от его хорошо вылепленного лица. Ликующая радость наполняла ее при виде такой красоты, такого совершенства.

— Маленькому Дагу живется хорошо, спасибо. Даже слишком хорошо. Грета портит его, пичкая едой, а я почти его не вижу.

— Ты, наверное, хорошо позаботилась о вещах, в которые он был завернут?

— О да, об этом сказал… — Нет, она не имела права называть имя Дюре Аулсон.

— Ты уверена, что никто не может взять их у тебя? Они дорогие, ты понимаешь.

— Нет, никто не может их взять.

— Значит, ты хорошо их спрятала?

— О да, в ящике под моей кроватью.

— Надеюсь, что это достаточно надежно, Силье. Я должен идти. Огромное спасибо за еду. Я увижу тебя снова?

Она покраснела от радости.

— Если вы хотите.

Они встали, он протянул руку и поднял кверху ее подбородок. Он стоял к ней очень близко.

— Ты знаешь, Силье, что ты мне очень нравишься.

Она опустила глаза и покачала головой. В ее ушах стучало от прихлынувшей к лицу крови.

— Но ты такая. Могу ли я… приехать и навестить тебя?

Силье испуганно посмотрела на него.

— Со всем почтением, разумеется, — улыбнулся он. — Я хочу только иметь право поговорить с тобой. Ты такая умная.

Как она ни старалась, она не могла припомнить, чтобы сказала сейчас что-то умное. Несколько испуганных восклицаний — это было все.

— Но я еще не смогу приехать в ближайшее время. За нами охотятся, и мы должны скрываться. Можешь поверить, я веду одинокую жизнь. Но как только подручные фогда отправятся в другое место, я приеду.

Она ощущала руку под своим подбородком как чужую, непривычную. Никогда еще мужчина не дотрагивался до Силье таким образом. С попытками изнасилования она сталкивалась уже не раз. Но она была так настроена защитить свою честь до конца, что становилась жестокой. До сих пор она с этим справлялась.

Конечно, рука Хемминга была не такой горячей, как у другого.