Измена. Право на семью (СИ)

Валерий хмыкает, окидывает меня оценивающим взором и поднимает равнодушные глаза:

— Резонное требование, дорогая, и его удовлетворю, но спешу заверить, что я предохраняюсь, ведь я против незаконнорожденных детей даже от любимой женщины.

— Какой же ты мерзавец, Валера, — с легким осуждением качаю головой.

— Надежда сбагрить муженька любовнице идет трещинами? И ты осознаешь, что в случае развода я могу у тебя забрать Соню? — медленно встает, и в его глазах пробегает темная тень.

— Ты ведь можешь родить детей с любимой.

— А Соню за борт с матерью-истеричкой? — вглядывается в глаза. — Вика, будь рациональной женщиной. Все твои “ах, я несчастлива”, “ах, я терпеть не могу мужа”, “ах, меня вынудили выйти замуж за мерзавца” мне надоели. Если у тебя послеродовая депрессия, то я найму тебе психолога, чтобы он чуток подправил твои мозги.

— Кто бы твои подправил, — телефон в моей ладони поскрипывает.

— Это не я тут сопли на кулак наматываю, — глухо рычит.

Я касаюсь влажной щеки, в изумлении растираю в пальцах слезы, которых не заметила. Расплакалась?

— Свободна, если больше нечего сказать, — Валерий возвращается в кресло и раздраженно ослабляет галстук.

— Да был бы смысл тебе что-то говорить, — разворачиваюсь и шагаю прочь.

— Что тебе не хватает? — догоняет меня злой голос Валерия у двери.

Оглядываюсь, и он смеривает меня уничижительным взором:

— Ответь на вопрос, будь добра — его голос вибрирует черным гневом.

— Хотя бы элементарного уважения.

— Уважения? — повышает голос и встает. Неожиданно бьет кулаком по столу, и я вздрагиваю. — А ты меня уважаешь?

— Это не я тебе изменяю и не тебе пишут мои любовники про то, где твоя гордость! — возвращаюсь к столу и поддаюсь с оскалом неприязни в его сторону. — Держи своих потаскух на коротком поводке, милый, если не планируешь обрадовать меня разводом. Я не хочу быть в глазах других терпилой. Если она написала мне, то может пойти и дальше в борьбе за любимого.

— Я решу этот вопрос, — сжимает кулаки, обходит стол размашистым шагом и идет мимо.

— Ты сильно ее не тирань…

Замирает у двери и оглядывается. Сколько в нем ярости, эмоций и жизни. Я его таким еще не видела.

— И не забудь о резинке, — с трудом выдерживаю его взгляд. — А то ты сейчас на взводе, милый.

— Закрой свою пасть… — хрипло и прерывисто выдыхает.

— И что ты сделаешь?

— Заткну твой рот и отымею на этом столе. Без резинки, Вика, — скрипит зубами, — с презрением и отвращением, но дети не возникают из воздуха, увы.

Шарюсь рукой по столу и стискиваю ручку. Он не посмеет. Меня окатывает холодный ужас перед бледными супругом, чьи глаза горят угольками ненависти.

— У тебя одна задача, Вика. Быть хорошей женой, а хорошие жены ведут себя тихо, — прерывисто шепчет. — Ты все уяснила? Мое терпение на исходе, Вика.