Изумрудные зубки

Значит, камешки не простые? Значит, Афанасьев мог пострадать из-за них?

В квартирах что-то искали. Судя по тому, что вытряхивали крупы из банок, искали что-то не очень большое. Камни?

Она схватила мобильник, чтобы сообщить побыстрей о своем открытии Карантаеву, но тут же остановилась. Нет, пусть лейтенант работает сам. Он ведь ей не приятель, а всего лишь сотрудник уголовного розыска. У него вместо сердца инструкция, а вместо мозга Уголовный кодекс. Пусть сам зарабатывает себе очередной звание, а она и без него во всем разберется.

– Ну что, куда ехать-то? – спросил пожилой дядька в очках и жутком войлочном беретике.

"Оказывается, она уже поймала такси, оказывается, уже села в салон.

– Сейчас, – отмахнулась от дядьки Сычева и набрала номер мобильного Афанасьевой.

– Танька, – прикрыв трубку рукой, тихо сказала она. – Куда ты дела те зеленые камни, которые у меня забрала?!

– Танюха! – радостно крикнула в ответ Афанасьева. – Куда ты пропала?

– Где камни?!

– Да какие такие камни? Приезжай к нам скорей! Этот Попелыхин распаролил наш диск! Там такое...

* * *– Я кайфую, дорогая редакция!

Глеб застонал и открыл глаза.

Его не удивили ни беленые стены, ни иконка, висевшая в углу, ни швейная машинка «Зингер», стоявшая у окна, ни высокие бортики на кровати, где он лежал, ни звонкое петушиное пение, доносившееся с улицы.

Его удивило то, что на нем была необъятных размеров красная женская комбинация с кружевом на груди и маленьким бантиком в центре кружевной оторочки.

– Я кайфую, – повторил он, оттянул ворот наряда и удостоверился, что кроме комбинации в нем от бабы ничего нет.

Хоть бы эта рубашонка была не такая огромная, не такая красная, и не до такой степени женская!.

Живот, бока, руки и даже задница, саднили, болели – они были сильно ободраны и чья-то садистки-заботливая рука смазала раны йодом, а когда йод закончился, в ход пошла и зеленка.

«Бриллиантовая зелень» – так называла зеленку бабушка. «Смажь ранку бриллиантовой зеленью, а то случится столбняк, бешенство, сепсис, гепатит, а то и сам СПИД!»

Зеленку Глеб ненавидел, но СПИДА боялся, поэтому ранки всегда смазывал.

Это потом жена научила его обрабатывать царапины перекисью водорода, чтобы не ходить со смешными, унизительно-зелеными пятнами.

Отвратительнее красной комбинации было только то, что с ним не случился приступ спасительной амнезии и он отчетливо помнил все: и Ингу, и баню, и побег и какую-то Зину.

За то, что он в больнице, говорили белые стены и кровать с бортиками.

За то, что нет – швейная машинка «Зингер», красная комбинация и петухи за окном.

Глеб приподнялся и, перекинув ноги через бортик, выбрался из кровати.

Тело болело, в голове молотили звонкие молоточки.