Изумрудные зубки

 – Я ему за участие в операции грамоту почетную у начальства выхлопотал и пообещал помочь поступить в школу милиции.

– Он же торгаш! – фыркнула громко Сычева. – Какой из него мент?!

Афанасьев скучал в своем кресле и все более раздраженно качал ногой. Он так и не закурил, – наверное, трубку не принято курить в таких непрезентабельных кабинетах.

– Хороший из него будет мент, – отрезал Карантаев. – Добрый, смелый, и... неподкупный. Я ему деньги за информацию совал, а он не взял.

– Не взял! – захохотала Сычева. – Ты ему сколько совал? Сто рублей?! Да он меньше трехсот баксов и за деньги-то уже не считает!!

Карантаев поперхнулся дымом и закашлялся.

Опять эта Сычева его унизила. Опять! Ну откуда она, черт возьми, может знать, что именно сто рублей он и предлагал Пашке?!.

– А что теперь с ними со всеми будет? – спросила бледная, длинная, темноглазая девушка.

– Суд решит, – пожал Карантаев плечами. – Лескова и Овечкина засадят скорее всего очень надолго. Там шикарный набор наблюдается – незаконное хранение и торговля оружием, бандитизм, организация преступного сообщества, контрабанда, незаконный оборот драгоценных камней, уклонение от уплаты таможенных платежей, нецелевое расходование бюджетных средств, дача взяток и служебный подлог, убийства, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, похищение и незаконное лишение свободы... Всего и не перечислишь! Нет статьи, которой нельзя было бы припаять членам этой банды. Им жизни не хватит, чтобы за все это отсидеть.

– А Инга? – хрипло спросил Афанасьев. – Что с ней?

– С Ингой сложнее, – вздохнул Карантаев и затушил сигарету в пепельнице. – Оказалось, что она не совсем здорова психически. Так что «наказание» ей полагается только одно – принудительное лечение в психиатрической больнице. Кстати, кафе «У Гарика», хозяйкой которого она являлась, занималось не столько восточной кухней, сколько продажей наркотиков.

– Так вот откуда там столько наличности! – воскликнула Афанасьева, но тут же сделала испуганные глаза и заткнула свой рот руками.

– А что с попугаем, который все время перевирал слова? – обеспокоилась вдруг Сычева. – Ведь имущество наверняка конфискуют, кто будет птицу кормить?

– Я. – Карантаев вдруг почувствовал, как уши начинают гореть. – Я его буду кормить. Попугай птица нежная, экзотическая, ему уход нужен. Я домой его к себе забрал.

– А-а, конфискат! – захохотала Сычева. – Хорошее дело! Такая птичка тысяч на десять долларов тянет! Поздравляю с приобретением, лейтенант!!

– Капитан, – сухо поправил ее Карантаев. – Капитан, свидетельница, капитан!! И попрошу не озвучивать свои выводы вслух, они могут оказаться ошибочными.

Сычева надулась, заткнулась и отвернулась.