Изумрудные зубки

Она осталась одна, на грязной обочине, без документов, без денег, без... Маркеса, но со штабелями «Плэйбоя» и грязными мужскими трусами.

Это был удар под самую ложечку. Она сидела в сырой траве и под назойливой моросью осеннего дождя тихо плакала. У нее остался только мобильный, который болтался на груди, на шнурке. Можно было попробовать позвонить, только кому? Глеба нет, а Сычева, у которой сейчас его телефон, вряд ли будет заниматься ее проблемами. В отчаянии, она все-таки набрала номер Глеба, но электронный голос сообщил ей, что этот вид связи недоступен – на телефоне кончились деньги."

"Тогда она заревела в голос, чтобы дать выход отчаянью. Мимо проносились машины, никому не было до нее дела. Джинсы намокли, и куртка тоже, от земли несло настоящей, совсем не осенней стужей. Нужно было вставать и идти дальше, чтобы совсем тут не окочуриться. Она оттолкнулась от земли, встала, и со всей силы пнула чемодан. Журналы вылетели, упали на мокрую траву, бесстыже обратив к небу голых красоток.

У обочины вдруг с визгом затормозила машина. Задняя дверь раздолбанной «Волги» открылась и мальчишеский голос крикнул:

– Маша! Маша! Ты перепутала чемоданы!

Он уже стоял перед ней – с улыбкой до самых ушей, круглыми голубыми глазами и необыкновенно крупными веснушками на носу и щеках. На нем была рубашка в крупную клетку с невероятно длинными рукавами, скрывающими кисти рук и синие джинсы, перехваченные ремнем на поясе.

Он был милый, смешной и страшно провинциальный.

– Да ладно бы чемоданы перепутала, а то и гитару забыла, и ящик какой-то деревянный оставила! Небось, бешеных денег стоит! Пришлось мне стоп кран срывать и тебя догонять. – Он засмеялся.

Татьяна бросилась к нему на шею и расцеловала в веснушчатые, шершавые щеки.

Он смутился и покраснел.

– Зачем ты раскидала по полю мои вещички?

– Извини. Я сейчас соберу.

Она мигом собрала все журналы и уложила их в чемодан. Молнию он закрыл сам.

– Небось в ГУМе чемодан покупала?

– В ЦУМе, – засмеялась Татьяна. – За шестьсот пятьдесят рублей.

– В ГУМе дешевше давали, – деловито сообщил он и потащил чемодан в тарахтевшую у обочины «Волгу».

– Ты не представляешь, как я тебе благодарна! – закричала Татьяна и побежала за ним. – У меня ведь в чемодане все! Деньги! Документы! Краски! «Сто лет одиночества»!

– Я знаю. – Он открыл багажник и забросил туда чемодан.

– Спасибо тебе.

На заднем сиденье она увидела свой этюдник и гитару. Татьяна уселась рядом с ними еще раз сказала:

– Спасибо! Я забыла как тебя зовут.

– Паша.

– Паша. А я Таня, а не Маша. Я пошутила.

– Ой, здорово! Мое любимое имя. У меня так маму зовут, сестру, и девушку... бывшую.

– Которая тебя из армии не дождалась? – засмеялась Татьяна.