Изумрудные зубки

Наконец Софья Рувимовна до отвала налилась чаем и задала вопрос, из-за которого, видимо, и приперлась в такой ненастный и поздний вечер.

– Так что произошло с вашим мужем?

– Он пропал. – Врать Таня совсем не умела, но и подробности выкладывать не хотела.

– Как? Просто пропал? – видно было, что директриса разочарованна такой простотой ответа.

– Просто пропал. Заведено уголовное дело.

– У вас хороший муж, – директриса кивнула на букет белых роз, стоявший на столе в вазе. – Я понимаю ваше отчаяние. Мне мой никогда не дарил таких дорогих букетов. Хотите на неделю отдам ваши часы Григорьевой? Я понимаю, что вам будет трудно вести уроки в таком состоянии.

– Ой! – Таня приложила руки к груди. – Ой, Софья Руви...

– Соня, – поправила ее директриса. – Мы ж не на педсовете! Посидите дома недельку, успокоитесь, может, и муж найдется. Я организую все так, что в зарплате ты не потеряешь. Ну, как? – Видно было, что она себе нравится – стройная, яркая, в элегантном брючном костюме, добрая и благородная.

– Спасибо, Софья Ру... Соня.

Черт бы побрал директрису с этим ее благородством и панибратством. Что теперь с ними делать? Куда девать? Чем расплачиваться?

– Ой, какие, Танечка, у тебя цветочки! – Софья подошла к подоконнику, отодвинула розовую шторку и восхищенно уставилась на горшки с цветами. – Ой, какие! Особенно вот эти, розовые!

– Это розалия. Цветет почти круглый год. Хотите... хочешь подарю вам... тебе?

– Правда? – Директриса схватила горшок с розалией, прижала к красивой груди и носом уткнулась в розовые цветы. – Правда?

– С удовольствием подарю! И вот еще... – Таня достала из кармана три зеленых камня и положила в горшок. Получилось очень красиво.

– Здорово! – одобрила директриса и ушла, прижимая цветы к груди.

...Таня заснула только под утро.

Будильник зазвонил ровно в семь, но она вспомнила, что в школу идти не надо и решила поваляться еще минут двадцать. Опять одолели мысли о ночном визитере. Разве человек, перепутавший дверь, спрашивает вполне трезвым голосом: «Это квартира Лукьяновых?» Скорее, он заорал бы: «Маня, открой!» или что-то в этом роде. Наверное, это был квартирный вор, решила она. Но почему для своих подвигов он выбрал ночное время, когда хозяева наверняка дома? Нет, тут что-то не то.

Она встала и направилась на кухню, чтобы сварить себе кофе.

Резкий звонок в дверь застал ее на полпути. Она вздрогнула и замерла. Потом на цыпочках подкралась к двери и тихо спросила:

– Кто?

– Вам посылка, – раздался юношеский голос.

– Посылка, – прошептала Таня и схватилась за косяк. Перед глазами отчетливо нарисовалась картинка: она открывает небольшой деревянный ящик, а там... там лежат отрезанные уши Глеба. Или палец. Или...

Руки сами открыли дверь.