Изумрудные зубки

Натурально, чтоб все, ярко, подробно, с фотографической точностью!

Татьяна сначала наотрез отказалась рисовать «покрасивше», но пообедав горсточкой прогорклого риса, который они обнаружили в старом холодильнике на загаженной коммунальной кухне, она решила, что стоит, пожалуй, попробовать.

В шкафу, на кухне, еще обнаружился на удивление хороший молотый кофе и коричневый сахар. Татьяна, выпив подряд чашек семь крепкого, сладкого, бодрящего напитка твердо решила: да, стоит попробовать.

С кухни на улицу обнаружился черный ход: дверь, заваленная всяким хламом выходила в зеленый, уютный двор.

Татьяна разгребла этот хлам, с огромным трудом отодрала от косяка расшатанную дверь и оказалась в милом, московском, почти Поленовском, дворике. Как он сохранился практически в центре Москвы – уму непостижимо. Тут гуляли бандитского вида коты, ветер скрипел старенькими качелями, кустарник буйствовал отцветающей осенней листвой, а взъерошенные воробьи возились в пыли.

Освещение было отличное – вечер только-только вступал в права, солнце не забивало цвет, предметы давали мягкие тени и имели сглаженные очертания. Эх, если бы не потребность рисовать эту картину на продажу! И почему у народа повышенным спросом пользуются только картинки-открытки?!

.

.. То, что было сейчас на холсте, никуда не годилось.

От обиды и раздражения Татьяна взяла на кисть побольше оранжевой краски и в центре нарисовала огромного сказочного кота. Кот получился смешным – с хитрющей мордой, пушистым хвостом и огненной длинной шерстью. Лубочная картинка с этим котом приобрела хоть какой-то смысл, она стала картиной-шуткой.

– У вас бездна вкуса, прорва юмора и, судя по всему, масса свободного времени, – сказал сзади густой насмешливый бас.

Татьяна вздрогнула, обернулась, и в «черных» дверях увидела гиганта с прищуренными голубыми глазами. Он не входил в дверной проем, поэтому стоял чуть согнувшись, придерживаясь за косяки. Джинсовый костюм на гиганте плохо сидел – был коротковат, тесноват, и, кажется, плохо скроен.

– Вы намекаете, что эта мазня бездарна? – грустно усмехнулась Татьяна, кисточкой указав на картину.

– Я намекаю, что вы выпили весь мой кофе и слопали сахар. Предупреждаю, я не силен в живописи, поэтому не втягивайте меня в разговор об искусстве.

– Я не втягиваю, – покраснела Татьяна. И в самом деле, с чего это она взяла, что неуклюжему, голубоглазому увальню есть дело до дурацкого кота, нарисованного на холсте? – Просто я привыкла, что всем праздношатающимся всегда есть дело до того, что я рисую.

– Это я-то праздношатающийся?! – возмутился гигант.

Кажется, он возмутился сильно, потому что уши его вмиг покраснели, а челюсть сделала фирменное движение всех разъяренных мужиков – такое, когда желваки на щеках дергаются.

– А ...