Изумрудные зубки

Тот послушно ее приобнял и повел в вечной «топталке». Музыка, как по заказу сменилась на медленную.

– Пять баллов по русскому и литературе и я вас не видел! – заорал Кузнецов.

– Четыре! – крикнула Таня. – Четыре балла, или можешь рассказывать, что видел меня на панели пьяной!

Кузнецов заглох, видимо, принял условие.

Таня обернулась и увидела, как из зала, прижав к уху мобильник, выходит Сычева. Еще она заметила, что Татьяну на танец пригласил какой-то длинный-предлинный хмырь. Он старался прижаться к добыче плотнее, но оранжевый батник пятился от него, сохраняя дистанцию.

От Флека пахло весельем, молодостью и хорошим парфюмом. И дистанции до него не было никакой. Вот она, Афанасьева, в своем жемчужном свадебном платье, и сразу начинается разгоряченный, сияющий Флек. У него наглые руки, которые держат так, будто ты сама к нему прижимаешься.

Куда исчезла Сычева с мобильником?..

– Ты мне нравишься, – сказал ей на ухо Флек, и хорошо, что сказал – в этом было хоть какое-то оправдание подростковому топтанию под тягучую музыку.

– Повтори, – попросила она Флека одними губами, но он услышал, несмотря на то, что ее губы были на уровне его плеча.

Рубашка у него намокла от пота, но пахла все равно хорошим парфюмом. А может, это пот и дорогой алкоголь дают эффект хорошего парфюма? Она ни черта в этом не смыслит! Совсем ни черта, потому что в ее жизни был только один мужик – Глеб. По нынешним временам это так же пошло, как иметь водителя за рулем «Хаммера».

– Ты мне очень нравишься. Ты училка с воротничком под горло, в юбке по щиколотку, дулей на голове и бесцветной помадой, но это абсолютный обман и неправда. На самом деле ты дерзкая, яркая, сумасшедшая. Тебе никто об этом не говорил?

– Нет.

– Ты не представляешь, как это сексуально – прятать такую натуру за скромным образом педагога.

– Зря ты это сказал – «сексуально».

– Почему? Я всегда говорю то, что думаю, особенно когда выпью.

– Я не буду спать с тобой только из-за того, что ты накормил меня и моих подруг в ресторане, а потом осчастливил шмотками.

– Зря ты это сказала – «спать». Я бы обвенчался с тобой тайком, в какой-нибудь захолустной церквушке, не спросив благословения маменьки.

Таня опять хотела одними губами сказать «повтори», но не сказала.

Она спросила:

– А как же та девушка, которой ты собирался делать предложение?

– А никак. Она обиделась, что я не пришел, и в отместку стала встречаться с моим приятелем. Разве нужна такая девушка?

– Нет, не нужна.

– Ты не такая.

– Да, не такая, – согласилась Таня. – Я клуша, которая смотрит своему мужу в рот, стирает его носки и трусы, утром подскакивает пораньше, чтобы приготовить горячий завтрак и боится потратить на себя лишнюю копейку. Такая, как я никогда не закрутит в отместку роман с приятелем.