К чему приводят шалости

Он схватил меня за руку, с легкостью поставил на ноги и поучительно произнес:

– В поединок нужно вступать с холодной головой. Ярость затмевает разум, застилает глаза. Так что тебе нужно остыть, дорогая.

Когда Кросби убрал тренировочный меч в ножны, я обрадовалась, решив, что с мучениями на сегодня покончено, и не придала значения его дальнейшим действиям.

Алекс же широким шагом подошел к деревянной бочке и взял ведро. Поток ледяной воды окатил меня с ног до головы прежде, чем я сообразила, что он задумал. Жар в теле вмиг сошел на нет. Вместе с ним исчезли и последние силы, что давала ярость.

Натруженная длинным мечом рука устало опустилась. Но бывший однокурсник оказался еще тем беспощадным извергом.

– А теперь нападай, – поманил он меня пальцами свободной руки, тем временем как второй достал меч из ножен.

Вопреки своим принципам я взмолилась:

– Алекс, сжалься надо мной.

– Еще хотя бы пару атак, Кертис, – уговаривал он меня, словно маленькую.

Сама не знаю отчего, я вдруг вскинула голову и увидела Тейлора. Он стоял на вершине стены и, подобно хищной птице, выгравированной у него на медальоне, наблюдал своим зорким глазом за происходящим.

Дополнял этот образ развевающийся у него за спиной атласный плащ, который в данную минуту напоминал расправленные крылья.

Я не успела толком его рассмотреть, как острая, лишающая рассудка боль пронзила тело. Ее вызвал пропущенный удар. Он был настолько сильным, что я отлетела на добрый метр и угодила прямиком в лужу. Кросби вмиг опустился рядом со мной на колени.

– Ты как? – с неподдельным волнением спросил он, пристально вглядываясь мне в лицо.

– В порядке. Не в полном, конечно, но жить буду, – будто дряблая старуха, прокряхтела я, пытаясь восстановить дыхание.

Невзирая на боль, я возвела глаза к тому месту, где мгновение назад стоял Тейлор, но никого не увидела. Однако не сомневалась, что он стал свидетелем моего последнего и самого эффектного падения.

В голову моментально закрались дурные мысли: «Почему он ушел? Из-за меня?»."

"Мне вдруг стало не по себе. Я была убеждена, что подвела его, не оправдала надежд. Не этого ли добивался лэр Эвердин, назначая тренировки? Хотел выставить меня на посмешище, показать мою никчемность? Если да, это ему удалось.

– Мэр, прости, я не думал, что ты не отразишь удар, – сокрушался блондин.

– Знаешь, Кросби, а из тебя неплохая курица-наседка может выйти.

– Остришь – значит, точно жить будешь. На сегодня хватит, моя дикая кошечка. Встретимся завтра в девять, – он подал мне руку, за которую я нехотя взялась.

Самой мне попросту было уже не подняться. Однако я вырвала пальцы из цепкой ладони Кросби, как только над ухом раздался шепот:

– Это, конечно, при условии, если ты не хочешь продолжить тренировку в более удобном и укромном месте.