Кабинет диковин

Видимо, Шоттам, написав и спрятав письмо, потребовал у Ленга объяснений, и тот его убил, скрыв очередное преступление поджогом.

Однако на другие, более важные вопросы он пока не имел ответов. Почему в качестве базы для своих исследований Ленг избрал именно Кабинет диковин Шоттама? Почему он предложил свои услуги работным домам за год до убийства Шоттама? И наконец, куда после пожара он перенес свою лабораторию?

По опыту других расследований Пендергаст знал, что серийные убийцы действуют весьма небрежно, оставляя множество улик. Однако Ленг от них существенно отличался.

Строго говоря, он не являлся серийным убийцей. Кроме того, ученый был чрезвычайно умен. Несмотря на общее неблагоприятное впечатление, которое он на всех производил, о нем толком никто ничего не знал. И это можно считать его главной характеристикой. О Ленге следовало узнать как можно больше, и вся информация хранилась в ворохе книг и документов, заполнявших больничную палату. Однако одной исследовательской работы здесь явно недостаточно.

Другим серьезным препятствием на пути расследования была нехватка объективности в ведении дела.

Он воспринимает все это слишком лично, слишком эмоционально. Если не удастся взять себя в руки и восстановить свойственную ему дисциплину мысли, дело кончится провалом. А допустить провал он не имеет права.

Настало время отправиться в путешествие. Пендергаст обвел взглядом массу книг и географических карт, громоздящихся в его палате на пяти хирургических тележках. На прикроватном столике лежала всего одна, но зато самая важная бумага – подробный поэтажный план Кабинета диковин Шоттама.

Пендергаст взял документ и внимательно на него посмотрел, чтобы запомнить все – даже самые мелкие – детали. Часы отсчитывали секунду за секундой. Наконец он вернул пожелтевший листок на столик.

Время. Но прежде чем отправиться в путь, следовало что-то сделать с окружающим его невыносимым шумовым фоном палаты.

После того как его состояние было переведено из «тяжелого» в «стабильное», он потребовал переправить его из больницы Святого Луки в госпиталь Ленокс-Хилл. Это старинное здание на Лексингтон-авеню обладало самыми толстыми стенами во всем городе, за исключением его «Дакоты».

Но даже здесь палата полнилась разнообразными звуками. Блеяние датчика уровня кислорода в его крови, шепот сплетничающих медсестер в коридоре, шипение и писк телеметрических приборов, храп страдающего воспалением миндалин пациента в соседней палате, шорох и постукивание в трубах принудительной вентиляции. Положить конец этим звуковым помехам он не мог, однако для их подавления у него имелись иные возможности.