Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

Три Семейства, перемешавшись друг с другом, разбились на группы, обсуждая что-то свое, вероятнее всего — предстоящий судебный процесс. Наша же Семья — варилась, как говорится, в собственном соку, не смешиваясь с иными. Бывший «папаша» своей выходкой конкретно подставил не только свою же Семью, но и прочие Семейства, а в этой реальности не «спросить» за подобное — это однозначно будет «потерей лица». Здесь подобные явные подставы и «кидки», по крайней мере среди того сословия, к которому принадлежат собравшиеся тут — не в чести и не прощаются. Тихонько, «под ковром» — это сколько угодно, как я уже успел заметить, но не в открытую! Не в наглую! А «спрашивать», что очевидно, станут не только с бывшего «папани», а со всей Семьи. Так что, очевидно, «дружить» бывшие партнеры будут против нас. И логика чистой экономики тут работать явно перестает.

Интересно, решать возникшие проблемы эти Семейства будут в стиле «святых 90х» или все-таки обойдется и все будет более-менее цивилизованно? Не хотелось бы, чтобы меня умертвили в ходе «междусобойчика»…

Нет, конечно, вот так вот сразу свернуть сотрудничество не получится. Все-таки «мое» Семейство контролирует огромную долю реальных производственных мощностей и местных НИИ, так что заменить Филатовых, разорвав производственные цепочки с их предприятиями, по текущим и ближайшим контрактам будет проблематично, а скорее всего, даже невозможно. Это, во-первых, не просто, а во-вторых, не быстро. Но дайте время, и Филатовы потеряют значительную долю рынка, к гадалке не ходи.

— Что-то случилось? — шепотом поинтересовалась «матушка», тронув меня за плечо

— У меня очень нехорошее предчувствие, мам…, — также шепотом ответил я, разглядывая собравшихся

— Все будет хорошо, милая, не тревожься понапрасну, — сказала «матушка»

— Дай-то Бог, — ответил я

В «предбаннике» началось оживление, это в зал судебных заседаний, мимо собравшихся, под конвоем, но не закованными в наручники, провели семерых человек, включая «папашу», который на мгновение притормозил процессию и улыбнувшись, махнул нам с «матушкой» рукой, однако, от меня не укрылось его беспокойство, которое он пытался замаскировать своей обычной нагловатой ухмылочкой. Но, хоть не в труселях и шлепках топал, а в дорогом костюме, да и следов от побоев на его гладковыбритом лице не осталось, за исключением сломанного носа, но тот еще долго заживать будет.

После того как подсудимых завели в зал судебных заседаний, оттуда вышел секретарь и начал зачитывать имена и фамилии.