Как в индийском кино

Главное же потрясение ждало меня, когда я увидела, что девушки принесли и поставили на туалетный столик всю имевшуюся у них косметику, а это была, между прочим, не хухры-мухры, а «Эсти Лаудер». Да-а-а, то-то Галя с Оксаной Вадиму дифирамбы пели, какой он добрый и щедрый. Такую и я не всегда могу себе позволить. А с другой стороны, ну как не быть внимательным к людям, которые тебя кормят в буквальном смысле этого слова. Ну как рассердятся и подсунут что-нибудь несъедобное? Хотя в данном случае вряд ли – им же жить не надоело.

Но вот мое лицо приняло довольно привлекательный вид, и я вышла в кабинет. Завтрак уже подали, и я мысленно застонала – блинчики, и, судя по всему, с разнообразной начинкой. Нет, если я так начну питаться, то скоро поперек себя… Хотя… Работы мне предстоит непочатый край, и, когда доведется пообедать, никто не знает, так что ничего с моей фигурой не случится. Не знаю, как уж девушки умудрились так быстро не только костюм погладить, но и все остальное постирать и высушить, но принесли они все в таком виде, будто из упаковки вынули. Сапоги тоже были вычищены, дубленка выглядела как новая. Одевшись, я почувствовала, что готова к великим свершениям, а поскольку Красавчик еще не вернулся, я решила освежить в памяти свои вчерашние записи, дабы не ударить в грязь лицом перед Куратором.

Красавчик пришел за мной с точностью швейцарских часов, и я, пока мы шли, спросила у него:

– Вы случайно не знаете, кто такой А.Т., который живет на Садовой. Вадим Сергеевич к нему раньше часто ездил, и не там ли нашел пристанище?"

"– Это не он, а она, – объяснил Красавчик. – Алла Викторовна Туманова, бывшая любовница господина Смирнова, но они расстались три года назад.

С трудом удержавшись, чтобы не присвистнуть, я уточнила:

– А вы не знаете, кто был инициатором расставания?

– Вадим Сергеевич, – кратко ответил он.

– Нашел себе другую? Но о ней в деле ничего нет, – насторожилась я.

– Татьяна Александровна, я понимаю, что вы устали, бессонная ночь, внимание под утро уже не то… – мягко сказал Красавчик. – Просто у господина Смирнова после Аллы не было любовницы. Ему было не до женщин. Слишком много работы, кризис, его торопили… Кроме того, его мать очень плохо себя чувствовала, и он каждую свободную минуту проводил около нее.

– Но там же была сиделка, – возразила я.

– Ах, Татьяна Александровна, – вздохнул он. – Родной человек и чужой, работающий за деньги. Родные руки и чужие. Это чудо, что Валентина Дмитриевна, простите за выражение, столько протянула. Последние годы Вадим Сергеевич своей энергетикой, своей любовью ее поддерживал, буквально свою жизнь в нее вливал.