Как в индийском кино

 – Если бы не Вадим, то участь драной помойной кошки была бы мне за счастье, потому что она, эта самая драная бездомная кошка, может свободно перебегать с одной помойки на другую, а меня бы уже давно в живых не было. И даже если бы Вадим действительно относился ко мне не как к человеку, которого он уважает и ценит, а как к содержанке, то я бы не обиделась. А теперь, извините, я устала и хочу отдохнуть.

– Алла Викторовна, я не хотела вас обидеть, – примиряющим тоном сказала я.

– Я так и поняла, – холодно заметила она. – Итак, сообщаю, что в последний раз я видела господина Смирнова больше двух лет назад – мы вместе обедали. А разговаривала я с Вадимом Сергеевичем в последний раз по телефону около полугода назад, когда он сообщил мне о смерти своей матери, с которой, кстати, я знакома не была. С тех пор я его не слышала и не видела. До свидания.

Еще раз извинившись, я на всякий случай оставила ей свою визитку и попросила позвонить, если к ней придет Вадим или появятся какие-нибудь новости. Покинув ее квартиру, я в машине решила, что Куратору о своем ляпе я ничего сообщать не буду – не стоит портить его хорошее мнение обо мне. Тем более что Туманова здесь явно ни при чем – они же два года не виделись. Кроме того, мой визит получился неожиданным, однако присутствия мужчины в ее квартире я не обнаружила, да и табачным дымом не пахло, а ведь Смирнов курит.

В офисе я самым подробным образом отчиталась перед Куратором и непременно присутствовавшим при этом Красавчиком, не утаив ничего, кроме своей оплошности. Они меня не перебивали, только, когда я закончила, Куратор заметил:

– А ведь историю женитьбы Вадима мне преподносили совсем по-другому.

Судя по его тону, Шмакова ждали о-о-очень большие неприятности.

– Кстати, какого вы мнения о Тумановой? – неожиданно спросил Куратор.

– Красивая, умная, сильная женщина, – совершенно честно ответила я.

– В свое время мы рассматривали ее кандидатуру, но в силу ряда причин сняли ее, да и Вадим Сергеевич отказался, объяснив свое решение тем, что не любит ее и не будет портить ей жизнь, – пояснил он.

– На роль его жены? – спросила я.

– Да! Как сейчас оказалось, мы и сами были тогда не правы, и ему уступили совершенно напрасно, – сухо заметил он. – Вы свободны, можете отдыхать.

Я подхватила свою сумку с вещами и в сопровождении Красавчика отправилась наверх. Обед, он же ужин, меня уже ждал, и я, насытившись, отправилась спать. Причем те несколько секунд, пока не уснула, я пыталась понять, на чем же таком я лежу, и только на следующий день выяснилось, что это был водяной матрац.

Старая квартира матери Вадима находилась в Пролетарском районе, то есть, по тарасовским понятиям, на краю географии. Дом представлял собою обычную хрущевку, которые строили заводы для своих рабочих.