Камасутра для Микки-Мауса

Стакан сока, самого обычного, из пакета «J-7», стоил тут сто рублей, чашечка кофе тянула на двести, а про цены на бутерброды не стоит даже и говорить, настолько они были несуразны. Потом до меня дошло, что в полутемном зале не видно ни одного человека в цветной футболке. Это была столовая для посетителей, сотрудники ели в другом месте.

– Сделайте одолжение, – шепнула я бармену, – подскажите, где мы питаемся? Извините, я первый день на работе.

Парень улыбнулся.

– А кто где. Лично я к метро бегаю, за сосисками.

– Тут нету кафетерия для служащих, с нормальными ценами?

Юноша вытер стойку бумажным полотенцем.

– Первый день, говорите, на работе? Ну ничего, скоро поймете, мы здесь никто и звать нас никак. Хочешь жрать – несись на проспект, там ларьки стоят. Впрочем, если лень, можешь у меня гречку с куриной грудкой заказать, пятьсот рубликов порция.

И он тоненько засмеялся. Я подхватила ведро и ушла, кипя от негодования. Заставить людей работать сутками и не организовать для них хоть крохотной харчевни! Просто негодяи!

К шести часам вечера я устала так, что чуть было не швырнула тряпку на пол и не убежала домой.

Похоже, день был проведен зря. Никаких шкафчиков, отпирающихся маленькими ключиками, похожими на палочки, не было видно. Вернее, шкафов-то как раз имелось штук сто, не меньше, но все они открывались «английскими» ключами."

"В половине седьмого я села на корточки в углу, возле двери, ведущей в класс аэробики, и стала делать вид, будто старательно протираю стену. На самом деле я просто отдыхала, привалившись к идеально выкрашенной поверхности.

Услыхав шаги, я мигом хватала тряпку и пыталась изобразить бурную деятельность. К счастью, следующий урок аэробики должен был начаться лишь в семь, и сюда заглядывало не так много народу. В какой-то момент я даже начала погружаться в сладкую дрему, но тут послышались тяжелые шаги, и я вновь принялась шваркать тряпкой по стене.

Мужчина в черной футболке поставил возле двери чемоданчик и улыбнулся.

– Не старайся, я свой. Укатали Сивку крутые горки? Еле сидишь.

Я кивнула.

– Устала, сил нет.

– Здесь так, – покачал головой он, – пока до смерти не доведут, не успокоятся, чистая мясорубка.

Он открыл чемоданчик, вытащил связку болванок и начал, насвистывая, перебирать их. Я всмотрелась в его бейджик – «Константин. Ремонтная служба».

– Простите, Костя, а что вы сейчас делать будете?

– Слесарь я, – пояснил он, – ключ куда-то от зала задевали, вот примерюсь, подумаю, потом в подвале на станочке новый выточу. Вечно девки безголовые все теряют.