Капкан для наследницы

Я наклонилась, чтобы поднять флакон и, не удержав равновесие, грохнулась вслед за ним. Падая, я цеплялась за все, что можно, на меня посыпались большие и маленькие флакончики, вазочки и статуэтки, и в довершение ко всему на меня свалилась настольная лампа, больно ударив по лбу.

«Бедная моя многострадальная голова! И так от нее толку мало, да еще эта лампа последний ум отбила». – Я потерла лоб и попыталась приподняться, но ватные руки не слушались меня.

Я дергала конечностями, но продолжала лежать под завалом. Хорошо, что при падении ничего не разбилось, а то бы валялась я сейчас в осколках и истекала кровью. Мне настолько стало себя жалко, что от бессилия я заревела навзрыд.

На мой рев в комнату вбежала женщина средних лет, в темном платье, повязанная белым фартуком. Увидев меня, распластанную на полу, она заголосила:

– Эмма Львовна! Да что же вы поднялись? Нельзя вам, не велено. Только вчера из больницы. Эка вас угораздило так упасть, шишку на голове набили, надо приложить чего-нибудь холодненького.

С причитаниями она стала извлекать меня из-под завала. Тетка была крепкого телосложения. Она легко стряхнула с меня различные предметы и водрузила опять на кровать.

– Вы, Эмма Львовна, уж лучше полежите, а то ваш супруг с меня спросит, почему не уследила, не уберегла.

«От чего, интересно, не уберегла? От моего падения? И почему она называет меня Эммой Львовной? Меня так зовут?» – удивилась я открытию."

"Ощущение было такое, что речь шла вовсе не обо мне. Совершенно неожиданно в памяти всплыл анекдот о мужике, который накануне так напился, что наутро забыл свое родное имя. «Петр Иванович? Нет. Федор Кузьмич? Нет. А может, Семен Семенович? Нет», – гадал перед зеркалом мужик. Он долго бы вспоминал, если бы жена не позвала бедолагу по имени завтракать. Услышав родное имя, он несказанно обрадовался: «Ну надо же, меня, оказывается, Васей зовут».

Но я отчего-то при упоминании невесть чьего имени я не обрадовалась. Это имя не вызвало у меня никаких эмоций, как будто я в первый раз его услышала. Абсолютно чужое имя! По-моему, я кто-кто, но только не Эмма. А эта толстуха в фартуке, кто она? Скорей всего она работает здесь прислугой. Что она сказала? У меня есть муж, я лежала в больнице. Интересно, с чем? По всему видать, с головой. Если я ничего не помню, то точно – с головой у меня скверно. Вот, пожалуй, и все, что я знаю с ее слов.

А может, у меня с памятью настолько плохо, что я даже не помню, как выгляжу? Это ужасно! Но только без паники! Мне нужно деликатно поспрашивать о себе, да так, чтобы никто не догадался о моем состоянии. Могу ведь напугать окружающих, и они меня обратно упекут в больницу, подозреваю, что в психушку.

– Поесть чего принести вам, Эмма Львовна? – Тетка с интересом смотрела на меня сверху.