Капкан для невесты (СИ)

Но его голос прервался громким окриков Лорсанова, полного гнева.

— Эй! Ты что творишь! Слезай немедленно! — заорал на большом расстоянии и направил жеребца в мою сторону.

Испугавшись, я дернулась, и Тучка понеслась.

Буквально пулей сорвалась с места!

Конюха даже немного протащило за ней, а потом он разжал пальцы и кубарем покатился в столбе пыли.

— Ой-ой-ой… Ой-ой! Тучка. Фуууу! Фуу! Стоять! Стой же… не так быстро! Ой… Ай… Да что это такое!

Чем больше я сжимала бока лошади, тем сильнее она неслась.

— Замри! СТОП! Назад! СТОП! Стоп, тебе говорят! Да что же это такое?! Как это работает?! — запричитала я, понимая, что лошадь просто несет, куда ее глаза глядят.

Не я ею управляю, а она управляет своим бегом, несясь радостно, но бездумно и бесцельно, куда ей в голову взбредет!

Впереди — ограда.

Довольно высокая.

В голове всплыли слова мужчины, что Тучка покалечилась и не может брать высокие барьеры.

— Нет-нет, не вздумай! Плохая идея. Плохая тучка! Фууу!

Лошадь же, заметив преграду, припустила только быстрее, несясь во весь опор…

Камилла

Я начинаю паниковать еще сильнее. Дергаю за поводья безрезультатно.

Барьер кажется высоким, слишком высоким!

От слез и страха все плывет перед глазами.

Сзади догоняет топот копыт. Быстрый и четкий!

Догоняет и обгоняет.

Меня обволаикивает с головы до ног словно плотной ватой звуком голоса Лорсанова, отдающего приказы. Но вряд ли я могу их выполнить, впав в ступор от страха.

Тогда он придерживает бег своего коня и перехватывает у меня поводья левой рукой.

Это позднее я задумаюсь, какой сложный был момент для него, для меня, для Тучки и для жеребца, на котором скакал сам Лорсанов. В лепешку могли расшибиться все.

Могло произойти все, что угодно!

Лорсанову могло не хватить сил и сноровки, чтобы удержать и плавно замедлить бег двух животных, одно из которых вообще не слушалось команд.

Однако ему это удается.

Лошади замедлились и свернули вправо за миг до столкновения.

Меня вдруг резко выдергивает из седла. Я испуганно вскрикиваю и оказываюсь прижатой к груди Лорсанова.

Он просто выдернул меня из седла на ходу и пересадил к себе, прижав одной рукой. На миг вообще перестал управлять своим жеребцом.

Как страшно!

Лорсанов левой рукой продолжал вести Тучку, правой обнимал меня, прижимая к себе, а его конь просто трусил сам по себе, управляемый только крепкими бедрами мужчины, считывая его приказы по движению ног.

— Держи, — передает в мои трясущиеся руки поводья.

Я принимаю их, но больше всего на свете хочу просто оказаться на земле! На твердой земле!

Тучку проводили обратно к конюху, который все это время носился вокруг ограждения, едва не дергая на себе волосы. Лорсанов бросает ему поводья.