Карьера одного борца

Он подхватил Меллиша под одну руку, Кэшель под другую, и они потащили его, не обращая внимания на его пьяные слезы, на его причитания и жалобы, что он стар, что больно расшибся, что Кэшель не любит его.

Лорд Вортингтон воспользовался этим приключением, чтобы скрыться от своих странных приятелей, и поспешил вернуться домой. Он все еще был возбужден боксом, на котором присутствовал, и своим выигрышем. Когда его старый слуга открыл ему дверь и подал письмо, пришедшее за время его отсутствия, он четыре раза спрашивал, не заходил ли кто к нему, и четыре раза не дослушивал ответа, перебивая его бессвязным рассказом о впечатлениях этого дня.

— Я поставил пятьсот фунтов закладу, что Байрон побьет датчанина в пятнадцать минут. А Байрону я обещал двести пятьдесят в случае выигрыша. Ловко, Бедфорд, а? Кэшель не такой человек, чтобы упустить куш в двести пятьдесят фунтов. Клянусь св. Георгием, он не дурак. На четырнадцатой минуте я был уверен, что мои пять сотен погибли. Датчанин стоял себе, как ни в чем не бывало, а Кэшель, казалось, уже совсем ослабел и пытался даже как будто выйти из игры. Посмотрели бы вы, с каким торжеством датчанин бросился на него! Он воображал, конечно, что победа за ним.

— Господи, милорд! Да чем же кончилось?

— А вот сейчас узнаете чем. Я говорил, что Кэшель не дурак! Это был только ловкий маневр, чтобы обмануть простака датчанина. Стоило посмотреть, как великолепно накинулся на него Байрон! Впрочем, все произошло так быстро, что ничего и разглядеть было невозможно. Не успел датчанин сообразить, в чем дело, как уже без памяти лежал на земле. За Байрона ставили только пятнадцать фунтов против ста. Его сторонники дьявольски много выиграли. Клянусь всеми святыми, Бедфорд, Кэшель — настоящее чудо. Я смело поставлю на него свой последний шиллинг. Когда видишь, как он боксирует, чувствуешь себя гордым, что родился англичанином!"

"Бедфорд с почтительным удивлением смотрел, как его господин, вне себя от восторга, ходил во время рассказа по комнате, потрясая кулаками, как будто желая вступить в бой с воображаемым датчанином. Старый слуга наконец решился напомнить о забытом письме.

— Черт с ним! — сказал лорд Вортингтон. — Это почерк госпожи Хоскин. Верно, какое-нибудь приглашение или пустяк в этом роде. Впрочем, посмотрим.

Он вскрыл письмо:

«Суббота.

Дорогой лорд Вортингтон,

я не забыла своего обещания дать Вам случай поближе познакомиться со знаменитой госпожой Гербет-Шимплицкой — мадам Simplicita, как Вы называете ее. Она будет у нас завтра вечером, и мы будем очень рады видеть вас у себя, если Вы сможете прийти.