Карьера одного борца

В девять часов г-н Абендгассе, знаменитый немецкий художественный критик и большой мой друг, прочтет свою статью „Правда в искусстве“, но я не стану кривить душой и уверять себя и Вас, будто это может интересовать Вас. Поэтому можете прийти к половине одиннадцатого, когда все серьезные разговоры будут окончены…»

— Прекрасно, — пробормотал лорд Вортингтон, усаживаясь в свое любимое кресло. — Эта женщина полагает, что если я разумно пользуюсь жизнью, то я уже не могу отличить передней стороны картины от задней и переплета книги от ее содержания. Я поеду к ней ровно в девять. Посмотрим, что она пишет дальше.

«…Я подозреваю, что никто из ваших знакомых не питает особой склонности к искусству. Тем не менее привезите с собой одну или две знаменитости. Мне хочется окружить почтенного герра Абендгассе самым избранным обществом. Я и так уже созвала для него всех, кого могла найти среди Лондонских сливок. Он не сможет жаловаться на свою аудиторию. Но если Вы можете дополнить мой список двумя-тремя громкими именами, непременно сделайте это…»

— Слушаюсь, госпожа Хоскин, — проговорил лорд, хитро подмигивая удивленному слуге, — я вам доставлю на завтра знаменитость, настоящую знаменитость, не то, что ваши мягкотелые немцы, если только мне удастся уговорить его. Если он кому-нибудь из ваших гостей не понравится, путь только посмеют заявить ему это! Ха-ха-ха! Как вы думаете, Бедфорд?

6

На следующий вечер, около десяти часов, Лидия и Алиса подъезжали к дому госпожи Хоскин. В саду, который был перед домом, они встретили лорда Вортингтона, с сигарой во рту, беседующего с мистером Хоскином. Он вошел в дом вместе с вновь прибывшими гостями, от которых не укрылось, что лорд подкрепил себя вином. Они расстались с ним у двери какого-то будуара, куда зашли, чтобы снять шляпы и поправить прически. Вортингтон остался поджидать их. Вдруг они услыхали, что кто-то быстро подошел к нему и уже издали взволнованно говорил:

— Вортингтон, Вортингтон! Он начал держать речь в зале, воспользовавшись минутою, когда Абендгассе замолчал. Зачем вы напоили его шампанским за обедом!

— Молчите, не говорите, что он немного пьян. Нас могут услышать. Пойдемте и постараемся утихомирить его.

— Слышали? — спросила Алиса. — Кажется, что-то случилось.

— И слава Богу, — ответила Лидия. — Обыкновенный недостаток таких званых вечеров именно в том, что на них ничего не случается. Пожалуйста, не докладывайте о нас, — попросила она вышедшего к ним навстречу слугу. — Мы опоздали и хотели бы войти как можно тише, чтобы как-нибудь не обиделся г-н Абендгассе."

"Им без труда удалось проскользнуть в гостиную незамеченными. Госпожа Хоскин любила поэтический сумрак, и ее приемные комнаты скудно освещались небольшими фонариками с цветными стеклами.