Карьерист

А подобное чередование, если им частить, довело моментально расслабившуюся женщину практически до оргазма. Так что она сразу же начала отвечать со всей страстью, пылкостью и вожделением."

"Не прошло и двух минут, как примирительный поцелуй стал плавно переходить в нечто большее. Парочка стала бочком продвигаться к столу, ощупывая друг друга и начиная расстёгивать одежды. Но тут в дверях и появился Надариэль Бенджамин. Показав большой палец руки заметившему его Полю, он тем самым похвалил парня. Мол, молодец и всё такое. Наверняка ведь слышал каждое слово. И тут же прервал начинающуюся идиллию:

– Что-то вы слишком долго выясняете отношения! Маркиза Рейна-Труммер, выйди, там тебя твоя дэма дожидается. И если она сюда ворвётся, от тебя и горсточки пепла не останется. Давай, давай, пошла, пошла!

Это он страшно злящейся женщине командовал. И та еле сдержалась, чтобы не нагрубить в ответ. Так и ушла, нахмурившись, как туча, и крепко сжимая кулачки.

Ухмыльнувшись ей вслед, дэм заговорщически подмигнул Полю:

– Хвалю, выкрутился! И сумел отыскать истинную виновницу своих несчастий. Только подозреваю, что Кобра тебя всё равно ещё прижмёт…

– За что?!

– Ха-ха! Да хоть бы за то, что ты обвинил именно супругу в своей измене. И подобную обиду её фаворитке дэма не простит.

– А вот в этом я спокоен. Потому что Аза ни о чём, что касается наших семейных разборок, не проболтается. Даже Непревзойдённой не расскажет. Потому что всё это – наши личные тайны.

На такое заявление дэм уважительно хлопнул два раза ладонями:

– Ну ты и жук! Всё перевернёшь с ног на голову для собственной выгоды.

– Осмелюсь возразить: для всеобщей выгоды.

– Даже так? – Брови владыки всего сущего поползли вверх. – Я вот задумался, а сколько раз ты меня обманул, прикрываясь рассуждениями об общем благе? И как ты вообще смеешь делать подобные заявления?

Поль смиренно сложил ладони перед собой, глаза закатил к потолку и собрался уже заверять, что он не такой, как неведомая сила его сжала со всех сторон. Затем резко подняла над полом, проволокла поближе к дэму и стала трясти, словно старую грушу. Понятно, что ничего кроме лязга зубов да глухого стона из а’перва не могло вылететь при всём желании. Мало того, он даже толком понять не сумел, с чего вдруг такая резкая немилость и настолько жестокое наказание. Тогда как дэм перешёл на озлобленное рычание:

– Букашка мерзкая! Червь! Ты мне уже надоел своим беспробудным враньём и своей оголтелой наглостью! Сейчас я от тебя даже мокрого места не оставлю! Разотру! Размажу! Распылю на атомы!..