Карт-Бланш для Синей Бороды

Приехал в Конмор, чтобы призвать её к ответу. Она сначала всё отрицала, а потом… Я дал ей пощёчину, а она пожелала, чтобы у меня рука после этого отсохла. И уехала в горы.

Я пристально смотрела ему в лицо. Лгал ли он? Свидетелей той истории нет, и мне оставалось лишь верить мужу на слово. Но я была убеждена, что он откровенен со мной сейчас, и почувствовала нежность и жалость к нему. Конечно, он винил себя в смерти жены. Чувство вины, усиленное болью – это по-настоящему чудовищно.

– Чем же провинился каменный лебедь? – спросила я, робко погладив рукав мужнина камзола.

Ален быстро посмотрел на мою руку, но не отстранился

– Лебедь? – он невесело усмехнулся.

 – Да ничем. Эстер сказала, что никогда не любила меня, что ей противен наш брак, и что лебедь никогда не полетит в паре с вороном. С тех пор я ненавижу этих паршивых птиц – лебедей. Они для меня – символ предательства, измены, смерти. Сами белые, а сколько лицемерия…"

"– Почему не рассказали мне обо всём сразу? – спросила я, не подумав, что не имею права так разговаривать с мужем на год.

– Зачем бы тебе знать об этом?

– Мы – муж и жена. Какие секреты могут быть между нами?

– Зато ты – удивительно откровенна, не так ли? – спросил он снова грозно, и я сразу присмирела.

 – Ты пойми, я не против, чтобы был этот парень, Оуэн, но не надо встречаться с ним на виду у всех. Я просил вести себя достойно графини де Конмор, и ты это обещала. Бланш… – он на мгновение закрыл глаза, а потом посмотрел прямо на меня, – я не потерплю измен в течение этого года и не потерплю отпрысков Оуэна под своей фамилией.

– Что?! – я не могла поверить тому, что услышала.

Так дело не в потайной комнате, а… в Реджи?!

Как будто за все добрые намерения мне отвесили оплеуху.

Обидно, больно, низко!

– Я не потерплю, чтобы меня называли рогоносцем, – сказал граф с оскорбительным намеком.

– Если вы о Реджи, то наша встреча была…

– Чистой случайностью, я знаю, – сказал он саркастическим тоном.

– Но это правда, – кажется, я покраснела, как рак, от таких чудовищных обвинений. – И вы сами подпитываете эти слухи! Ведь это вы приняли Реджи на службу и поручили присматривать за мной!

– Надеюсь, мы друг друга поняли, – сказал он холодно. – Будь добра, передай мне ключ.

Пол поплыл под моими ногами и в горле пересохло.

Я была вынуждена прокашляться, прежде чем говорить.

– Прошу прощения, я оставила его в комнате, милорд, – сказала я, стараясь говорить небрежно.

– Ты же говорила, что всегда носишь при себе?

– Я боялась, что могу потерять его в Ренне, – соврала я, – но если вам угодно, то сейчас принесу.

– Угодно, – кивнул он. – Принеси.

Повернувшись к нему спиной, я пошла к лестнице. Здесь было полутемно, и я придерживалась рукой за стену. Я получила недолгую отсрочку, но невозможно тянуть дальше.