Карт-Бланш для Синей Бороды

Он двинулся ко мне, и самое правильное было бы убежать, но я не сделала ни шага.

– Когда ты перестанешь совать нос в чужие дела? – спросил граф и взял меня левой рукой за горло."

"– Вы не чужой, вы мой муж, – возразила я, стараясь не показать, как мне страшно. – Те, кто употребляет кушанье лотофагов, становятся страшными в гневе и совершают безумные поступки, так сказал лекарь. Неужели ваш разум порабощен настолько, что вы готовы совершить убийство?

– Да, я твой муж, – прорычал граф. – И только мне решать, как поступить со своей женой.

– Предыдущих жён вы убили тоже из-за излишнего любопытства? – спросила я дерзко.

Пальцы на моем горле слегка разжались.

– Говорят, вы убили семь своих жен, – продолжала я. – Хотите дать новый повод для слухов? То, что продал вам Сильвани – это не лекарство, а страшный яд. Вы должны быть благодарны, что я спасла вас от него. Ещё не поздно…

– Это лекарство! – снова заорал он, но отпустил меня. – Лишь оно избавляло от боли!

– Есть ещё одно средство, – сказала я твердо. – И оно надежнее, чем то, что выбрали вы.

– Замолчи, пока я тебя не пришиб, – посоветовал он, но гнев его уже схлынул.

Оставалось только гадать – что же так подействовало. Упоминание о его жёнах или о том, что есть иное лекарство?

– Моё средство надежнее, – повторила я, стараясь, чтобы голос звучал торжественно. – Я хочу носить ваш браслет. Отдайте его мне.

Если бы в Конмор ударила молния или с небес спустились ангелы, граф был бы поражен меньше.

– Что ты сказала? – спросил он, глядя на меня с ещё большим изумлением, чем когда я объявила ему о ничтожности тайной комнаты.

– Отдайте мне заговорённый браслет, милорд, – сказала я, подходя к нему совсем близко.

Я даже попыталась взять его за руку, чтобы снять браслет, но Ален отшатнулся, как от привидения.

– Откуда ты знаешь об этом?!

– Мне рассказала Вильямина. И кушанье лотофагов – не средство избежать проклятья. Это подтвердил господин Рильке, наш аптекарь. За этим я и ездила к нему в тот раз, когда вы видели меня вместе с Реджинальдом.

– Вильямина! – он ударил кулаком здоровой руки по столу – да так, что столешница жалобно ухнула. – Болтливая старуха! Старая дура! Я прикажу выпороть её.

– Вы не сделаете ничего подобного, – сказала я. – И, по моему мнению, это вы – самый настоящий дурак. Почему вы никому об этом не рассказали?

– Твоё мнение никого не волнует.

– Я – ваша жена. Пусть лишь на год, но я обязана заботиться о вас. И я ещё раз повторяю: отдайте браслет, я готова носить его добровольно и…

– Заткнись, Бланш! – сказал он, больно ткнув пальцем мне в грудь. – Ты никогда не наденешь его.

– Надену! – его безумие передалось и мне.