Карт-Бланш для Синей Бороды

То, что он услышал и узнал о ней, сейчас опять подтвердилось. Прежде всего она заботится о других. О сестрах, о матери, о балбесе Маффино, который посмел утащить её в кухню в разгар праздника – из-за испорченных безе! И вот теперь она решила проявить заботу о нём.

– Может, попробуете? – предложил Пепе. – Вряд ли она добавила туда яду.

– Ты безнадежный дурак, – вздохнул Ален, но кусочек пирога взял.

Лакомство рассыпалось во рту удивительной смесью вкусов – и сладко, и кисловато, и пряно, и хрустяще, и нежно. Сжевав один ломтик, граф тут же потянулся за другим.

Подумал – и предложил взять кусочек вкусного подарка слуге.

Пепе не постеснялся – выбрал самый большой.

Некоторое время мужчины молчали, уничтожая подарок, и лишь когда от коврижки остались крошки и пара изюминок, Пепе с сожалением вздохнул и сказал с преувеличенной печалью:

– Чем же вы будете поддерживать силы, милорд? Если смели всё в первый же вечер? – потом отер ладонью рот и признал: – Но ведь вкусно, чёрт побери. Ел бы и ел такое чудо.

– И так съел больше меня, – проворчал Ален, откидываясь на спинку кресла. – Принеси вина, выпьем за здоровье леди Бланш.

Пока Пепе ходил за бутылкой, граф смотрел в тёмное окно, наполовину занавешенное шторой. В жизни он пробовал много изысканных блюд, но это показалось ему особенным. Оно грело не только желудок, но и сердце. Наверное, потому что было приготовлено только для него, для Алена де Конмора, и ни для кого больше.

– Она мне нравится, леди Бланш, – сказал Пепе, разливая вино по бокалам – себе и графу.

– Ты в этом не одинок, – заметил Ален. – Оуэн тоже от неё в восторге.

– По мне, так темнит он, ваш новый посыльный.

И за леди Бланш таскается только чтобы навредить вам обоим.

– С чего ты взял?

– Леди не была в восторге от его компании, – сказал Пепе многозначительно. – Хорошее, кстати, вино. Попробуйте, милорд.

Ален сделал глоток и кивнул, соглашаясь, что вино и впрямь хорошее.

– Зря вы его приняли, – опять завел свое Пепе. – Этого Оуэна. Увидите, подпортит он вам репутацию.

– Да мне плевать, – ответил Ален, чувствуя покой и блаженство. Давно уже ему не было так хорошо. И не понять, что причиной – то ли крепкое вино, то ли сладкий пирог, испеченный Бланш, то ли слова Пепе, что не очень-то Оуэн ей по душе.

 – От моей репутации и так уже ничего не осталось. Сплетней больше, сплетней меньше…

– Если вам все равно, то подумайте о леди.

– Предоставим леди самой позаботиться о своей репутации, – Ален закрыл глаза. В камине потрескивали поленья, и пахло пряностями от пустого сундучка. – Ты зря беспокоишься. Оуэн не сделает ей ничего плохого, он влюблен в нее, поэтому и ведет себя, как дурак. Я тоже так себя вел, когда ухаживал за Сусанной в шестнадцать лет.