Категорически влюблен

Мама только-только заснула!

На носу были какие-то выборы, так что Таби на девяносто девять целых и девять десятых процента была уверена, что обнаружит за дверью очередную бабку или студента, агитирующих за какую-то мутную партию. И это сегодня, когда у нее было столько поводов праздновать! Попадание в топ финалистов – раз, воссоединение трагической парочки (Таби скрестила пальцы) – два, и незабываемое выражение на Женином лице, когда она вернулась из туалета и обнаружила, что Захар ушел, – это три.

– Не нужны мне ваши… – начала Таби, раздраженно распахивая дверь. – О!

На лестничной клетке, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял Глеб. Красная шапочка (боже, она что, приклеена к его голове? Или там намечается ранняя лысина?), рубашка в клетку, синие джинсы, резиновые шлепки – все как обычно, не считая огромного шоколадного торта, в котором торчала свечка в виде цифры один. На кончике фитиля теплился оранжевый огонек.

– Еще не спишь? – улыбнулся Глеб.

– Как видишь.

Повисла неловкая пауза. Свечка начала плавиться.

– Это же ты? – Глеб перехватил торт одной рукой, а другой вытащил из кармана телефон и повернул его экраном к Таби. – Твоя работа?

Таби наклонилась, придирчиво рассматривая фотографию комикса на экране. На страничке мама, папа и двое детей сидят на приеме у врача, который рассказывает о рассеянном склерозе. Разветвленная трещина, похожая на корневую систему, отделяет их друг от друга, оставляя наедине со страхом потери.

Таби выпрямилась.

– Прости, не имею права разглашать конфиденциальную информацию. Один противный дядька сегодня запретил нам деанонимизироваться и рассказывать о своих комиксах.

– Сильно противный? – На щеке Глеба появилась маленькая ямочка – она всегда возникала, когда он пытался сдержать улыбку. – Я про дядьку.

– Невыносимый, – с серьезным видом кивнула Таби.

Глеб, не удержавшись, все-таки рассмеялся и посмотрел на нее таким взглядом… Восхищенным? Полным гордости? Сердце Таби сделало сальто назад.

– Конечно, это была ты, – выдохнул Глеб и, чертыхнувшись, прикрыл ладонью затрепетавший огонек. – Я понял это еще по обложке, а уж когда прочитал… Это же на сто процентов твой стиль, твоя рука. Твоя боль.

Таби отвернулась.

– Почему… – Она прочистила горло и оперлась плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. – Почему единичка? – Она показала глазами на торт и недоверчиво фыркнула. – Я что, выгляжу в твоих глазах НАСТОЛЬКО маленькой?

– Конечно, нет, дурочка, – рассмеялся Глеб. – Просто челлендж – это только первый шаг. – Его голос посерьезнел.