Каждый любит как умеет

 – Она явилась ко мне позапрошлой ночью и орала на весь дом, что я убийца. Сука! Ты только представь, как было весело… Разбудила всех соседей. Она была как ненормальная, и я выкинул ее из квартиры. Жена до сих пор в себя прийти не может. Спрашивает, что это было.

– Но почему она решила, что… – Девушка запнулась. Теперь у нее снова исчезли зрачки. Они разлились в сплошную черноту, и взгляд остановился. – Я не понимаю, как до нее дошло?! Ну, сидим мы в ресторане, и что тут такого?! Может, мы знакомы! Вы чисты, и я тоже! Как лилия – чиста! Не понимаю, как ей в голову взбрело…

– Маша! – тот нервно захрустел пальцами.

Девушку передернуло от этого звука, но она не сделала ему замечания. – Маша, надо что-то делать. Ведь эта дура начнет орать то же самое и в милиции. А там прислушаются. Я что – не знаю? Это убийство – зачем им висяк? Если Лена не возьмет мужа на себя – они будут искать кого-то другого. Такая фотка – прямо подарок. Любовница покойного, и его компаньон… Во всяком случае, нас потащут на допрос.

Так вот пусть она там поорет, пусть поорет! – Девушка встала и открыла холодильник. – Ее за сумасшедшую примут. Мы – в стороне, кто стрелял – не найдут.

И вы тут ни при чем. А про меня ничего не докажут. Я вообще ни при чем. И хватит! Давайте выпьем. Надо выпить и успокоиться. Я не хотела больше пить, это вы меня соблазнили.

Она разлила водку по стаканам:

– Давайте выпьем за вашу фирму. Вы ведь не убивать меня пришли?

Шимелевич проглотил свою порцию залпом и чуть не поперхнулся:

– Шутишь. Это мне сейчас впору вешаться! Лену взяли?

Девушка молча кивнула. Она больше не слушала его. Не слушала и не боялась. Перед ней сидел трус – она видела это. Раздавленный, бледный, погасший человек, который, пожалуй, уже обо всем пожалел.

Он что-то говорил, но она его прервала:

– Уходите отсюда!

– Что? – потрясенно спросил он."

"– Уходите! И забудьте, где я живу. Я так и знала, что вы сюда явитесь. И не тряситесь. Вы отняли у нее снимок, теперь его надо уничтожить. И никто ничего не докажет.

Она протянула руку:

– Давайте фотку. Ну?

Он поколебался, но в конце концов отдал ей снимок. Девушка скомкала фотографию и бросила ее в пепельницу. Поднесла зажигалку и проследила, как бумага превращается в зеленоватое пламя, в легкий коричневый пепел.

Когда огонь погас, она улыбнулась:

– Видите, как все просто. Незачем психовать. А теперь идите.

Шимелевич не двинулся с места. Он сидел, склонив голову, и к чему-то прислушивался. Потом взглянул на девушку и медленно произнес:

– А ведь ты одна. Она вскочила:

– Убирайтесь!

– Постой…

Наконец его глаза ожили. Они забегали, как травленные тараканы. Он тоже встал и обогнул стол. Сделал шаг и остановился. Ему в живот смотрело дуло пистолета.

– Ах ты, говно… – тихо сказал он. – Хорошо, я уйду.