Каждый любит как умеет

Постоянно прогуливал.

– Надежда Владимировна, – следователь закрыл блокнот и встал. – Так я вам позвоню, как мы договорились.

Та закивала и почти неслышно прошептала:

– Я буду ночевать здесь, звоните в любое время.

Квартира опустела. После ухода оперативников женщины остались одни. Хозяйка сидела на стуле все в той же позе – бессильно свешенные руки, бессмысленный взгляд. Когда Надя дотронулась до ее плеча, женщина дико вздрогнула.

– ТетьЛиза, давайте ляжем? – предложила та. – Давайте, не капризничайте.

– Что он тебе сказал?

– Да ничего.

Надя попыталась взять женщину за руку.

Но ее рука была отброшена. Елизавета Сергеевна разом утратила свою сдержанность. Она истерично закричала:

– О чем вы шептались? Что он тебе сказал? За дуру меня держишь?

– Теть Лиза! Вы мне надоели! Ничего он не говорил! – Надя резко повернулась и вышла на кухню. Там она остановилась у окна, схватила с подоконника сигареты и чуть не смяла пачку – так тряслись руки.

Из комнаты неслись глухие рыдания. Надя ждала, когда тетка успокоится. Пока этого не произойдет, к ней даже подходить не стоит. «Это все Борька ей нервы расшатал, успокоить невозможно, – она курила, пуская дым в приоткрытое окно.

 – Крик, визг… Если б она знала…» Ей вдруг самой стало плохо. Но она не могла бы точно сказать, что именно у нее болит. Голова, сердце, душа – все вместе. Она выглянула в коридор, послушала, как плачет Елизавета Сергеевна, и вернулась в кухню, к телефону.

– Ну, дождались, – сказала она, прикрыв трубку рукой. – Ты там один? Говорить можешь?

Она звонила мужу на работу. Но телефон был прямой, и никакой секретарь не мог бы их подслушать.

– Ты что мне сюда звонишь? – так же тихо откликнулся он.

 – Ты где? У тетки? Нашли его?

– Нашли! – сказала она с какой-то странной издевкой в голосе. Но над кем она издевалась, было непонятно. – Нашли, но от нее пока велели скрывать. Не уверены, видишь ли!

– А ты уверена, что это он?

– Он. В овраге нашли. И его паспорт в кармане.

– Ты будешь там? – мужчина откашлялся и заговорил еще тише: – Надь, я приеду. Ты там не натвори глупостей, ладно? Я сейчас приеду, отпрошусь.

Она бросила трубку. Елизавету Сергеевну удалось уложить в постель – она больше не плакала и не отбивалась. Как только легла – сразу повернулась лицом к стене и уставилась на узоры огромного шерстяного ковра.

В этой квартире почти все стены были закрыты коврами. Дышалось здесь с трудом. Самой хозяйке было не под силу вытаскивать эту массу ковров на улицу и проветривать их. Пылесос был давно сломан. А сын ей ни в чем не помогал.

– Теть Лиза, – Надя присела рядом с постелью. Она много бы отдала за то, чтобы заплакать, прижаться к старухе, все рассказать. Но ее трясло – и больше ничего. Все настоящие слова были упрятаны очень глубоко.