Каждый любит как умеет

На кухне он сообщил ей о том, что случилось утром. Надя рывком подняла руки к вискам, так же порывисто их опустила. Глаза стали растерянными и какими-то глуповатыми.

– Ваша тетка сердечница?

– Да… – растерянно сказала та. – И вы не смотрите, что она так молодо выглядит, ей уже семьдесят с хвостиком…

– Так вы ей пока ничего не говорите, тем более, пока точно неизвестно. Может, это и не он. Мало ли паспортов воруют. – Следователь видел, что женщина страшно возбуждена, но пытается взять себя в руки. – Подготовьте понемногу вашу тетку. В такую жару и помереть недолго."

"– Так она уже, наверное, с ума сходит, – Надя пыталась унять дрожь.

А дрожало все – руки, губы и даже взгляд был какой-то прыгающий. – Это он, да? Боря? Его убили, или он сам…

– Давайте дождемся результатов вскрытия. А насчет установления личности… Вы его хорошо знали?

– Борю? Ой, мамочки, – и эта взрослая, начинающая стареть женщина пискнула совершенно по-детски. – Конечно! Надо опознать тело, да? Я пойду… Я опознаю. Как я скажу ей, она же совсем никакая последний месяц. Каждый день приступ, я отсюда не вылезаю. Это только при вас она держится. А сама с ума сходила – куда он делся? На работу не ходил, нигде не был, даже не звонил!

– Вы, случайно, не помните, во что он был одет, когда ушел из дома?

Надя хотела что-то сказать и запнулась.

Потом задумчиво произнесла:

– Я при этом не была, надо спросить у тети Лизы… Да она обо всем догадается! Может, сказать прямо? Ей только хуже будет, если вы будете тянуть.

Они вернулись в комнату. Там крепко пахло корвалолом. Елизавета Сергеевна как-то обмякла, ссутулилась. Увидев племянницу, она встрепенулась:

– Ну, что?!

– Ничего, теть Лиза, – та подошла и быстро поцеловала ее в щеку.

 – Интересуются, во что был одет Боря? Может, помните?

Женщина, как выяснилось, помнила это очень хорошо. Уходя в тот день на работу, сын надел белую свежую рубашку, серые брюки и серый пуловер с треугольным вырезом, черные ботинки…

– И он взял с собой куртку, – добавила та, подробно описав одежду. – Такую, с большими пуговицами. Куртку и зонтик.

Теперь следователь почти не сомневался. На трупе была точно такая же одежда. Особенно ему бросились в глаза пуговицы – металлические, блестящие. Все остальное слилось в сплошную бурую массу и утратило первоначальный цвет.

Он задал еще несколько вопросов. Постоянные связи Антоненко. Его друзья, его женщины. Его работа, коллеги, деловые связи. Отвечали то тетка, то племянница, иногда они перебивали друг друга, начинали говорить горячо, возбужденно. Особенно была возмущена хозяйка:

– Никто, ни один человек им не интересовался! Я звонила ему на работу, мне сказали – уволен! Поскольку не явился! А если бы он болел, тогда что?

– ТетьЛиза, – укоризненно заметила Надя. – Он сам виноват.