Каждый любит как умеет

Она вслушивалась в них с детским любопытством. «Там смерть? Это она так шуршит? – Лена слушала, не шевелясь, боясь спугнуть. – Это не страшно. Это не страшнее, чем все остальное. Зато сейчас все кончится. Как хорошо, что сейчас все кончится! Я и не думала, что будет так хорошо. Ведь это было невыносимо. Да, я поняла, что это было невыносимо. Давно надо было понять. Десять дней провести в этой камере… А зачем? Чтобы потом просидеть еще несколько лет?»

Она почувствовала озноб, и это тоже было приятно. После той духоты, в которой она провела последние дни, холод был чем-то желанным. Хотелось пить, но она сказала себе, что это уж пустяки, можно немного потерпеть. Лена не чувствовала к себе жалости. Не чувствовала страха. И даже ни о ком не вспоминала. Такие слова, как «муж», «сын», «мать», стали какими-то пустыми, ничего не означающими.

Ей хотелось проверить, далеко ли она ушла. Лена открыла глаза. Нет, все осталось прежним. Желтая лампочка, бугристый коричневый потолок, веревка, качающаяся над головой. С веревки свисает застиранная тряпица. Она удивилась, почему это тянется так долго. Попыталась поднять голову и почувствовала, что у нее нет на это сил. Поднять руки тоже не удалось. Тогда она заулыбалась. Значит, все движется, все идет, как надо, только медленно, очень медленно. От усилий, которые Лена только что делала, слегка кружилась голова. Ей показалось, что в камере слегка потемнело, и это тоже было хорошим знаком."

"Она закрыла глаза и решила больше ни на что не смотреть. Внезапно она увидела голубой проем окна, завешенного знакомой шторой. Было темно, но она и в темноте знала, что эта штора – желтая, с рисунком в виде зеленых веток ивы. В комнате пахло мокрой листвой. Запах шел с улицы, окно было открыто на ночь. Она увидела кровать из светлого дерева, чистую подушку, себя на подушке. Увидела светлую полоску под дверью. Мама еще не легла спать. Она слышала, как мама ходит по коридору – в кухню, в ванную, в свою комнату. И было так хорошо, что мама еще не спит. Хорошо, потому что страшно засыпать, когда тебя никто не охраняет. Она почувствовала, что засыпает. А потом ее кто-то тихо позвал.

***Таня ждала звонка только после полудня, но Андрей позвонил в половине двенадцатого. «Ему не терпится, – Таня сняла трубку и услышала его взволнованный голос. – Мне тоже не терпится. Все к лучшему!»

– Алло, позовите Таню! – кричал Андрей.

– Я слушаю, – так же возбужденно отозвалась она. – Это ты?! Ах, черт, ты очень кстати! Срочно приезжай!

Он опешил:

– Куда? Мы не договаривались…

Таня собралась с духом и затараторила:

– Я же не пойду одна, тут со мною парень, он стрелял, я хочу его притащить к следователю, а он…

– Где этот парень?

– Здесь! – У нее вдруг вырвался истерический смешок, вполне натуральный.