Каторжник

— Знаешь, как ее киргизы кличут? Царь-бабушка! Да только с этим неустойка вышла: березу-то сажать и дорогу поправлять, видишь, местных поставили, а они же все вольные, не крепостные! Так вот они и взяли манеру селиться подальше от тракта! Видите, как мало сел-то здесь?

Уже после Тобольска селения стали попадаться нам все реже и реже. Дошло до смешного: имея на кармане деньги, мы с Фомичом не могли купить себе провианта — его просто не у кого было спросить.

Нас выручил случай.

Однажды во время привала мимо проезжало несколько кибиток. Эти скрипучие повозки, груженые товаром, нередко попадались нам на пути. В этот раз ее сопровождали, видимо, киргизы из какого-то северного жуза. Сафар окликнул их и о чем-то стал говорить.

Степняки переглянулись, остановили свои повозки, подъехали ближе и затеяли с нашим башкиром разговор. Заметно было, что они с трудом понимают друг друга, но все же как-то могли наладить общий язык.

— Ты о чем с ними балакал-то? — строго спросил у Сафара один из унтеров.

— Сказал — пусть пришлют соплеменников торговать. Баранов купим, каймак купим! — неохотно ответил тот.

— Ты энто брось! — злобно ощерился унтер-офицер. — А то наведешь на нас степных разбойников — нападут да всех вырежут под корень! Все вы нехристи одним миром мазаны!

Сафар нахмурился и больше не пытался заговорить с проезжавшими мимо торговцами. Однако через несколько дней нас действительно нагнали торговцы-казахи. Два степняка — видимо, отец и сын — на нескольких вьючных лошадях привезли нам две бараньи туши, мешок сушеного творога и несколько кирпичей чая. После долгого торга сделка совершилась ко взаимному удовлетворению сторон, и торговцы стали периодически наведываться к нам, продавая разные товары. Одну тушу барана мы презентовали Руковишникову, а другую разделили пополам, одну на костре пожарили для себя, а другая пошла уже в арестантский котел, а то очень уж зло на нас смотрели, так что приходилось делиться.

Веселья, впрочем, было мало. Начались проблемы с водой. Речки попадались мутные, солоноватые, после питья животы бунтовали так, что некоторые арестанты проводили больше времени в придорожных кустах, чем на тракте. «Хоть от конвоя отдохну!» — мрачно шутил один из них. Жажда мучила страшно. Чистые источники были редкостью, и за глоток свежей воды порой вспыхивали драки.

Как-то утром мы проснулись в густом тумане. Шли медленно, как ежики в молоке.

Постепенно однообразная степь начала меняться. Появились холмы, овраги, леса стали гуще. Омск, по слухам, был уже недалеко — дня три-четыре ходу. Мы шли по узкой дороге, зажатой между высоким речным берегом и густым лесом. Место было тихое, даже слишком.

— Чуешь, Подкидыш? — шепнул мне Сафар, идущий рядом. — Не нравится мне тут. Тихо слишком. Как перед грозой.