Каторжник

Маски из тряпья, которые мы мастерили на привалах, помогали слабо — эта дрянь лезла везде.

Кто не успел пропить заработанные на заводе деньги, платил конвою за снятие ручных кандалов, чтобы хоть как-то отмахиваться. Остальные лишь злобно зыркали на «богатеев» и яростно чесались, насколько позволяли цепи.

Остаток пути до Омска прошел без особых потрясений, если не считать вечных спутников этапа — усталости до дрожи в коленках, голода и мелких стычек просто от хренового настроения. На одном из полуэтапов случился очередной кулинарный сюрприз от интендантов. Вместо ожидаемой муки или крупы нам выдали несколько мешков… сушеной рыбы. Твердой, как камень, и соленой до невозможности.

— Во! Закуска знатная! — обрадовался поначалу Фомич, вечный оптимист. — Кваску бы сейчас… или еще чего покрепче! Жаль, не выдают.

Но разгрызть эту «закуску» оказалось не под силу даже самым крепким зубам. Попытка размочить ее и сварить привела к появлению такой вонючей и соленой бурды, что даже самые отчаявшиеся гурманы каторги воротили нос.

— Импортозамещение, видать, — философски заметил я, глядя, как Фомич с брезгливым видом выливает это варево на землю. — Жрите, что дают, дорогие товарищи заключенные, и не выпендривайтесь.

Наконец, вдали показались дымки Омска. Город раскинулся на высоком берегу Иртыша — большая крепость, каменные дома, церкви, казармы. Чувствовался административный центр, военная мощь — тут вам не деревня Гадюкино. Омский острог — очередной «пятизвездочный отель» нашей системы — оказался еще больше и мрачнее Тобольского замка. Настоящий муравейник, набитый сотнями таких же «отдыхающих» со всех концов необъятной империи.

Здесь нас продержали неделю. Бесплатный фитнес на свежем воздухе — копали рвы, строили какие-то валы для крепости. Работа тяжелая, тупая, но хоть не в камере. Порядки в остроге были жесткие, но слухи о наших «подвигах» в Тобольске, видимо, бежали впереди этапа. И нас особо не трогали. Держались особняком, сверлили друг друга недобрыми взглядами, но на рожон не лезли — видимо, понимали, что с нами шутки плохи, да и делить особо нечего, кроме вшей и казенной пайки.

Именно здесь, в Омске, при взгляде на бескрайние просторы за стенами крепости в моей голове окончательно оформилась мысль о побеге. Я совершенно отчетливо понял, что впереди, на каторге, мне решительно ничего не светило. Маши кайлом, пока не сдохнешь, и, может быть, лет через двадцать выйдешь на свободу немощным стариком с исполосованной кнутом шкурой и пустыми деснами от выпавших из-за цинги зубов.

К тому же я немного освоился, обзавелся командой мечты. Сафар, с его знанием природы и навыками, был бы идеальным напарником. Тит — ходячая гора мышц. Фомич — хитрость и опыт старого каторжного волка.