Проблема для некроманта

Эти ребята – если то, что о них говорят, правда – нравились мне все меньше и меньше. Но кто отличит, где правда, а где оговор?

– Одна из наших религий тоже утверждает, что после смерти душа находит новое воплощение, – заметила я, кивком благодаря за протянутую кружку. – Правда, ее последователи говорят, будто следующее воплощение будет зависеть от того, как прошло теперешнее. Можно оказаться собакой. Или деревом.

– Занятно, – Винсент отхлебнул чая. – Только я говорил не о религии. Вера – одна. Я говорил о ереси.

Чашка дрогнула в моей руке, чай выплеснулся на колени, но я едва заметила ожог.

– И что делают с еретиками?

Он осторожно вынул из моих пальцев кружку, опустил на стол.

– Не думаю, что тебе стоит это знать.

Кажется, я крепко влипла. Именно теперь, все, что было до того – семечки.

– Нет уж, предпочитаю знать, на что я уже наговорила.

Винсент потянулся через стол, взял мои ладони в свои, заглядывая в глаза.

– Это не имеет значения. Все, что здесь только что прозвучало, не выйдет за пределы этой комнаты.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. Не просто же так он уходит от ответа.

Похоже я сама, своими руками… то есть языком дала ему отличный инструмент для шантажа. Нет, Винсент не походил на мерзавца, но, если бы на лбу у мерзавцев было написано, что они мерзавцы, у мошенников – что мошенники, и так далее, жизнь была бы куда как проще.

– И все же… – Мне пришлось прокашляться. – Что делают с теми, кто проповедует эту ересь? И что именно в нее входит, кроме рассказов о других мирах и переселении душ?

Я выбрала поверить ему, но, если ошиблась, лучше сразу знать, во что мне может вылиться эта ошибка.

Глава 12

– Пять лет назад Великий инквизитор из человеколюбия заменил сожжение повешением.

– Вот уж повезло, так повезло! – криво улыбнулась я.

Он легонько сжал мои пальцы, успокаивая.

– Не бойся. Просто продолжай твердить, что ничего не помнишь о своей жизни до того момента, как проснулся дар.

– С тобой же не вышло.

– Я пристрастен. – Его взгляд на миг изменился, но прежде, чем я сумела разобрать его выражение, Винсент беззаботно улыбнулся. – К тому же, как я уже говорил, студенты подсудны только совету университета.

Слишком уж беззаботно он улыбнулся.

Я заколебалась. А, ладно, сгорел сарай – гори и хата, дипломатия никогда не была моей сильной стороной."

"– А останусь ли я студенткой, будет зависеть от моего поведения?

Винсент выпустил мои ладони, сцепил пальцы перед подбородком.

– Это очень похоже на оскорбление. За кого ты меня принимаешь?

– За человека, который заставил, – я выделила голосом это слово, – меня быть откровенной. За человека, который теперь может меня убить парой слов. Как будто ты сам этого не понимаешь.