Проблема для некроманта

Я позволила себе на миг прижаться к нему, чтобы ощутить хоть толику его уверенности. Лишь на миг – слишком много любопытных глаз было на нас устремлено. Хотелось сбежать, спрятаться, чтобы прийти в себя, слишком много потрясений свалилось на мою бедную голову. Но приходилось идти с остальными, натянув на лицо вежливую полуулыбку, которая так хорошо скрывает истинные чувства.

Как рассказал мне по пути Винсент, сам полигон, где тренировались боевые маги, был огромен – бывало, что новички умудрялись заблудиться так, что приходилось объявлять поиски.

Место, где мы остановились, напоминало дворовую футбольную площадку, разве что вместо ограждения был плотный кустарник высотой в человеческий рост.

Под ногами же оказался… асфальт?

Не поверив своим глазам, я пошоркала ногой, проверяя, не ошиблась ли. Не удержалась и наклонилась потрогать, за что удостоилась презрительного взгляда ректора.

– Смесь мелкого щебня и растопленной смолы, которая всплывает иногда со дна моря, – пояснил Винсент, заметив мое любопытство. – Довольно редкая вещь, неудивительно, что ты раньше такой не видела.

Я хмыкнула про себя, но время для откровений было явно неподходящим – площадку уже заполнили любопытные.

Поместились не все, большая часть зевак сгрудилась у арки, сплетенной из ветвей деревьев, обозначающих вход. Люди вытягивали шеи и таращились на тех, кто оказался в центре площадки. Винсент медленно обвел взглядом толпу, и, стоило ему посмотреть на кого-то в упор, как человек начинал пятиться. Вскоре все, кто проскользнул за нами на площадку, теснились у кустов, и в центре остались лишь мы вшестером. Я, мой новоявленный муж, трое свидетелей и генерал-инквизитор.

Глава 17

Винсент извлек из воздуха потрепанный том, раскрыл где-то посередине.

– Вот схема.

Но в книгу вцепился инквизитор прежде, чем я успела сунуть туда нос.

– Я должен убедиться, что вы не пытаетесь меня обмануть.

– Пожалуйста, – Винсент разжал пальцы. – Только аккуратней, прошу. Это семейная реликвия.

– Вы же сирота.

– Но семья-то у меня теперь есть. – парировал Винсент. —Так почему бы этому сборнику не стать семейной реликвией?

Семья… Это я-то – семья?

Если детдомовские записи не врали, моей матерью была уборщица с рынка, мигрантка без документов, разродившаяся в обсервации.

Она сбежала из роддома до выписки – ведь если отказываться от ребенка официально, пришлось бы всю жизнь платить алименты, и значит, о ее позоре узнали бы все. Что ж, хоть в мусорный бак меня не сунула, и на том спасибо.

Имя мне дали в детдоме, фамилию придумали по дню недели, когда я родилась. Сначала я мечтала, что мама найдется и меня заберет. Потом – что удочерят, но всегда находился кто-то младше, симпатичней, ласковей: я-то всегда была замкнутой.