Хирург Коновалов

А у нас…

– У нас с тобой вообще недобрая сказка, – шмыгаю.

– Нормальная у нас с тобой сказка, не выдумывай. И не плачь. Пожалуйста. Я, кажется, и правда, спал до тебя. Давай, Ласточка, поцелуй своего сказочного долбоеба, и он проснется. И скажет все, что ты хочешь.

Поднимаю на него взгляд. Я сейчас красавица такая зареванная – не вышепчешь. Вадим касается пальцем своих губ.

– Сюда.

Словно под гипнозом, тянусь к нему губами. А Вадим сам целует меня, крепко. И прижимает к себе – так же крепко. И прижимается щекой к щеке.

– Часто повторять вряд ли буду, услышь меня с первого раза, пожалуйста. Я тебя люблю.

Вопроса о том, верить или нет, даже не стоит. Я же знаю, что Вадим топит за честность. И если он говорит...

У меня по-прежнему не очень четкая картинка перед глазами. Лучше на ощупь. Вытаскиваю руку из-под одеяла. Кладу ладонь Вадиму на грудь, слева.

– Значит, твое сердце принадлежит мне?

Сверху слышится фырканье.

– Инка, где ты этой романтической хрени набралась? Твое сердце принадлежит мне… – передразнивает. – Не только сердце. И почки, и печень, и селезенка, и вообще, весь ливер – твой.

Мне хочется улыбаться. Смеяться. Хохотать во все горло.

– И палец? – отираю щеки и поднимаю лицо. Вот теперь лицо самого любимого и самого вредного на свете человека видно четко. Между его бровей залегает морщина."

"– Палец? На ноге? – вытаскивает из-под одеяла мою ногу, внимательно разглядывает. – Все в порядке у тебя с пальцами. Я хорошо все сделал. Симпатичный лак, кстати.

– Твой палец. На руке. Безымянный.

Наклоняет голову.

– А, это… Согласен.

– На что ты согласен?

– Ну, ты же мне только что предложение сделала? Я согласен.

Самое неожиданное, что в голове вдруг мелькает рудиментарно образ балонника. Какого человека я выбрала, а?

– Эй, вообще-то это ты мне должен был предложение делать!

– Ничего не знаю, ты Ласточка, я Дюймовочка, неси меня в прекрасную страну семейной жизни.

Ничего не могу поделать, все-таки смеюсь.

– Ты чокнутый.

– Кто бы говорил.

– Сделай мне предложение! Как положено.

– Я не делаю предложений. Я ставлю перед фактом. Ты – моя жена. И вся клиника в ближайшие месяцы будет обсасывать факт того, какая ты коварная и как смогла захомутать самого перспективного холостяка клиники.

Перестаю улыбаться. Вадим тоже смотрит серьезно.

– Но ведь это не так, – шепчу.

– Конечно, не так, – отвечает Вадим серьезно. – Но мы никому не скажем правды. Как я безумно, до одури тебя люблю.

И я так же безумно, до одури счастлива.

***

В какой-то старой песне поется: «Если счастлив сам – счастьем поделись с другим».

Именно этим я и занимаюсь. Я нагло и беспардонно счастлива, и только тем и занята, что осчастливливаю окружающих. С утра уже осчастливила Бурова, забрав заявление. Он буркнул только: «Я так и знал».